Гордость не позволяла принять подобное подношение, даже несмотря на то, как сильно мне хотелось выпить и забыться.
— Ну же, милая, присоединяйся, — промурлыкал Эдриан, поднимая свой бокал. — Неужели ты откажешься разделить трапезу со своим будущим мужем?
От этих слов внутри всё похолодело. Сама мысль о свадьбе вызывала неконтролируемый озноб и желание сбежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но вместо этого я вскинула подбородок и с вызовом посмотрела в янтарные глаза дракона.
— Присоединиться? К чему? К этому фарсу, который вы, Золотые, называете свадьбой?
— Дорогая, — в голосе прозвучала явная издёвка, — неужели ты не знала, на что идёшь? У нас с тобой нет ничего общего, кроме этой… метки.
Эдриан сделал слишком большой глоток вина: несколько багровых капель упали на уголки губ и потекли по подбородку, а оттуда сорвались на обнажённую грудь, оставляя влажные дорожки на бледной коже.
— Не говори, что ты не понимала, что этот брак по расчёту, — продолжил Золотой, небрежно смахнув с груди винные капли.
— Ты родишь мне сына. Это просто сделка. Ни о какой любви речи не шло с самого начала.
Его голос звучал холодно и равнодушно.
— Или ты наивно полагала, что сумеешь растопить моё сердце? Или, быть может… — он внезапно замолчал.
Во взгляде мужчины промелькнуло удивление, смешанное с недоверием.
— Нет! — дракон резко встал, отчего кресло за его спиной с грохотом упал на пол. — Не верю!
Я даже отшатнулась от такого внезапного порыва.
Преодолев разделяющее нас расстояние, Эдриан склонился к моему лицу и заглянул в глаза.
Его дыхание обожгло кожу, а от близости этого невыносимого мужчины по телу пробежала дрожь.
Не знаю, что он увидел, но это его знатно рассмешило.
— Демоны меня побери, я оказался прав! — торжествующе воскликнул он.
— И в чём же? — я постаралась, чтобы голос звучал как можно более равнодушно, но вышло плохо.
— Ты влюбилась в меня! — Золотой горделиво выпятил грудь, словно это было его величайшим достижением. — Оттого и примчалась. Как же это похоже на тебя, моя милая… милая Айлин.
От такой наглости перехватило дыхание.
Как он смеет? Как смеет вот так запросто говорить о моих чувствах, словно они ничего не значат?
— Ошибаешься! — процедила я сквозь зубы, едва сдерживая гнев.
— Ну, конечно, — усмехнулся Эдриан. Его глаза искрились весельем и чем-то ещё, чему я боялась дать название. — Продолжай убеждать себя в этом, моя дорогая. Но мы оба знаем правду.
Он склонился ближе, его губы почти коснулись моих.
