Мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этот насмешливый взгляд и ухмылку.
— Такая... одежда, — дракон скомкал мою сорочку в руках. — Не в твоём характере, Айлин.
— А ты, значит, считаешь, что хорошо знаешь мой характер?
— Полагал, что... — начал было он, но не успел договорить.
— Милорд! — раздался взволнованный голос слуги, неожиданно появившегося в коридоре.
Эдриан резко обернулся, мазнув по слуге ледяным взглядом.
— Да! — прорычал он, словно разъярённый хищник, потревоженный во время поедания добычи.
— В чём дело?
— Его Величество ожидает вас в своём кабинете! — ответил запыхавшийся слуга.
— Пекло... Сейчас буду! — процедил Эдриан сквозь зубы.
Дождавшись, пока слуга скроется из виду, он протянул мне измятую сорочку.
— Оставь себе, — бросила я. — Будет что вспомнить на досуге.
Дракон прищурился, усмехнулся, но промолчал. Резко развернувшись, он широким шагом направился прочь по коридору.
Забежав в комнату, я со злостью пнула ножку кровати, но легче не стало. Сердце отбивало просто сумасшедший ритм.
Чувства перемешались в голове, словно краски на палитре неумелого художника. Стыд, раздражение, смущение — всё это горело внутри.
Когда в комнату заявился брат в сопровождении нескольких слуг, которые проворно забрали мои вещи и вынесли их, солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Гроза миновала, и только мелкий дождь барабанил по скатам крыши, наполняя воздух таинственным шёпотом.
Дворец стих и, казалось, помрачнел. Со стен сняли украшения, которые висели с самого первого дня моего приезда сюда: магические светляки, роскошные розовые венки, обсыпанные золотом, черно-золотые ленты, бумажные фонарики.
В большой столовой, когда я проходила мимо, слуги поспешно убирали стулья и кресла, собирали посуду, сделанную из тончайшего эльфийского фарфора, столовое серебро.
Ничего уже не напоминало о свадьбе… Весь этот кошмарный день, наконец, закончился.
Тенью проходя по коридору, я чувствовала, как величественные своды дворца давят своей пустотой и безжизненностью.
Вездесущие портреты членов Золотого клана на стенах, казалось, смотрели на меня неодобрительно, осуждая за то, что из-за меня их потомок остался без истинной пары.
Только когда я, вслед за братом, вышла на улицу, смогла вздохнуть свободно. Прохладный ночной воздух приятно освежал разгорячённую кожу и остужал мысли.
Звёзды мерцали в чёрном бархате неба, но они были безразличны к моей судьбе. Где-то вдалеке лаяли собаки, и слышались голоса припозднившихся гуляк.
