Наверное, мне очень даже повезло, что он заинтересовался мной в какой-то степени. И в любом случае я была ему очень благодарна как за сегодняшний приём, так и за артефакты.
А уж после представления стольким потенциальным клиентам я и вовсе не могла себе позволить отлынивать от своей задумки. Наоборот, должна поднять ставки!
Все, кто сегодня был на том вечере — представители знати. А это значит, что если я заручусь их поддержкой и средствами, то довольно свободно смогу доказать свою способность к самостоятельной жизни.
Ведь именно самостоятельность основной критерий для того, чтобы добиться развода. Даже если я просто сохраню невинность на протяжении этого времени этого может оказаться недостаточно, для принятия решения.
Тем более, что род моего отца довольно беден, а по всем критериям для меня жизнь замужем за Рэймондом Арье будет куда благополучнее.
Это было сделано для защиты девушек. Но при этом, на мой взгляд, являлось довольно большой преградой к их возможной свободе.
Впрочем, для меня это было стимулом.
Несмотря на то, что заснула я поздно, пробуждение случилось с первыми лучами солнца.
В мои двери уже кто-то активно стучал, вызвав у меня удивление и некий страх.
Накинув на плечи платок, чтобы прикрыться, я босая осторожно спустилась к двери и, побоявшись её открывать, негромко спросила:
— По какому поводу вы тревожите меня в столь ранний час?
— Открывай! Я знаю, что он там! — по ту сторону двери раздался визгливый женский голос.
— Не понимаю кого вы имеете в виду, — стараясь сохранить спокойствие, ответила я, ещё больше убеждаясь в том, что открывать не стоит.
— Этот мерзавец Рам! Я знаю что он у тебя! — срываясь на ноты ещё выше, хотя куда уж там, продолжала истерить девушка.
— Вы сейчас всю улицу разбудите. Я не пущу вас в дом, если вы не прекратите свою истерику."
"Ох, только Великие знают скольких усилий мне стоило сдержаться сейчас. На дух не переношу истеричных дев. Но её то понять можно, и только поэтому я до сих пор держалась.
— Хорошо, я спокойна, — голос за дверью вдруг стал мелодичным, словно журчание ручья.
Посчитав до пятнадцати, я осторожно открыла двери.
На пороге стояла девушка, чуть ниже меня ростом. Пышные белые ресницы буквально касались её таких же белых бровей. Кожа в лучах утреннего солнца выглядела тончайшей работой мастера по фарфору, а бледные губы украшал румянец и нежный блеск.
Только чуть опухшие глаза выдавали то, что она и правда долго плакала.
