Как прав был матрос Конкин из моей бесшабашной юности.
Ярик, глядя на меня, гыкнул:
— Там тебя Мотыль на камбуз вызывает, давай мухой, салажонок. Мотыль ждать не любит — давай-давай, а то еще и мне за тебя влетит, шуруй, чо встал!!"
"Да, однако, не лучше. Кто такой Мотыль и на хрена я ему сдался? Как мне всё это не нравится. Наверно, всё-таки лучше быть в группе однородной массой, монолитом и не выделяться, как теперь. Помощник «рундука»-продовольственника. Вот он я один во всей красе! Прошу любить и жаловать — и напрягать как можно больше.
А что будет, когда меня в каюты к «матобеспеченцам» переведут? Там ведь нет почти однородного призыва, как в группе. Там даже пара грузин служит — единственных представителей «чёрных» на разведпункте. Как в плохой сказке — чем дальше, тем страшнее. Раздумывая о дальнейшей своей печальной участи, я добрёл до заднего входа в столовую-камбуз и дёрнул за ручку двери. Закрыто. Постучать? Ага, постучу — высунутся матросы с кухонной вахты да настучат мне в бубен.
Еще припашут палубу или котлы драить. Может, всё-таки ну его, этого Мотыля. Кто он вообще такой? Стоп, на моё место разведчика в группе вроде должен прийти какой-то старшина-кок с камбуза. Уж не этот ли самый Мотыль? Скорее всего, он. Зачем я ему тогда сдался? Да, вопросов множество. А вот и кнопка звонка — была не была. Звоню. За дверью после моего звонка затопали, зашуршали. Открылась дверь и высунулась голова в черной пилотке набекрень.
— Б…я, карась, ты кто? — спросила меня голова.
— К Мотылю. Он меня вызывал. Я новый помощник с продсклада.
— Ааа, ясно… заходи. А что, семёрочку трудно было отзвонить? Мы тут панику устроили, думали, ответственный или дежурный прутся, а вроде вахта со штаба ничего и не звонила, — продолжал балаболить матрос, пропуская меня внутрь. Сегодня стояли по камбузу связисты, а у них вечно свои какие-то непонятные дела. К примеру, что это на хрен за семёрочка? Семь раз, что ли, позвонить ему надо было?
— Давай, шуруй в варочный, — проводил меня взмахом руки связист и исчез в коридорах камбуза.
Где-то неподалёку очень вкусно пахло жареной картошкой и мясом, и я, глотая слюни, поплелся на запах. Парадокс: работал на продскладе, а за день толком и не поел. И мичман даже банкой тушенки не угостил. Процесс «дрессировки» молодого матроса, однако!
В варочном цеху метались два матроса в белых халатах и поварских колпаках. Подбегали к котлам, смотрели давление на манометрах.
