Тем временем Маслов с видом Наполеона под Москвой сидел на вертящемся стуле перед кунгом аппаратной и что-то обдумывал. Пару раз высовывался Арбуз-первый, но, увидев насупленного главстаршину, нырял обратно.
— Спасибо, товарищ главстаршина, за баню. Разрешите идти? — поспешил я отпроситься. Мало ли что еще в голову придёт деятельному земляку.
— Та иди-иди… Что-то тута у нас не сработало… Думаю, шоб матрос не падал, надо душ в земле вырыть, а канистру прямо сверху поставить, шобы напрямую кипятилась, а воду с резервуара, значицца, заливать.
Повыше канистры поставить, типа шоб самотёком шло, а? Как кумекаешь?..
— Атличная идея, Николай Сергеич! Разрешите, я уж до группы побегу: я с секрету сменился, отдыхать уж пора.
— Та иди-иди… Вечерком снова забегай, — хохотнул земляк, — снова помоешься — те Арбуз-второй спинку потрёть.
Я от греха подальше стартанул в сторону своей палатки.
— Брейк, ты купался, что ли? Дубак на улице! — удивленно переспросил меня Рихтер, глядя на мои мокрые волосы.
Пришлось наврать с три короба, что только что сейчас был в офигенном горячем душе у связистов и отлично вымылся.
— Повезло с земляками, — завистливо протянул Уткин, — я бы сейчас тоже под горячую воду залез. Масел — он у нас в роте авторитетный старшина. Вечно у центровиков все схвачено, не то что у маломощников. Хрен знает, когда баня-то будет, чешусь уже весь.
Я тихонько пообещал Уткину, если представится возможность, договориться о его вечерней помывке в «супердуше», лелея надежду, что, если снова потребуется разведчик-испытатель, подсунуть Маслову связиста из его же роты.
Вечером после ужина меня все-таки вызвонили по телефону и предложили прийти на второй сеанс, убеждая, что всё отлажено, как часики. Я предложил старшине равноценную замену в виде товарища Уткина, и Маслов недолго думая согласился. Сам я с оставшимися разведчиками убыл в полевой клуб для просмотра кинофильма «Ответный ход». Мы дружно ржали над морпехами, прыгающими с автоматами по палубе и изображавшими занятия по рукопашке.
Я особенно заливался над показом медитации и байкой про старого мастера. Каково же было моё удивление, когда Никита приперся красномордый, чистый и благоухающий, с сияющей физиономией и плюхнулся рядышком на скамейку.
— Красота! Блин, водичка класс! Нормально они придумали — душ выхлопной трубой греют. Ох, намылся и напарился… Брейк, с меня причитается! — зашептал он мне на ухо.
