Группа считалась «перворазной», и первые прыжки на пункте мы должны были отрабатывать без оружия. Поповских спросил разрешения у заместителя по десантной подготовке, и меня выпустили на четвертый прыжок. После раскрытия я расконтровал спусковой, сделал пару очередей холостыми и, довольный как слон, плюхнулся на землю, чуть не выбив челюсть о затыльник своего АКСа.
Уже на бегу, собрав купол в сумку и перекинув автомат на плечо, меня словно передёрнуло: «Я же не хотел идти в армию.
Если бы не причуды своенравного бати, я бы сейчас учился в нормальном институте культуры и творчества. Мне нравилось смотреть на матросов, оружие, но самому этого не хотелось, меня сюда, можно сказать, выпнули. И что же я делаю? Вместо нормальной жизни и учебы в институте на факультете хореографии, вместо нормальной службы на штатной сержантской должности в учебке я дерусь с кем ни попадя, бегаю по сопкам с тяжеленным рюкзаком, несусь с парашютом и автоматом на пункт сбора и с тихим ужасом осознаю, ЧТО МНЕ ЗДЕСЬ НРАВИТСЯ… Трындец, это патология».
На пункте сбора уже строились и Поповских собирал наших матросов после совершения прыжка. Увидев ссадину у меня на подбородке, ухмыльнулся:
— Раззявился при приземлении? Давай в строй, начальство подъехало.
Группы уже стояли в колонну по четыре (на флоте строятся и по четыре). Перед строем ходил заместитель по воздушно-десантной подготовке и кап-три (капитан третьего ранга — прим.
ред) Чернокутский в невиданной мною раньше странной светло-песочной форме с накладными карманами на брюках и кармашком под стропорез.
Построились, пересчитались, начальство поздравило молодых матросов с совершением первых прыжков. Чернокутский лично всем вручил по «прыгунку» и ушёл с замом по десантной подготовке на линию старта. Прибывшее флотское начальство сегодня тоже прыгало. Поповских выстроил группу в колонну по одному и позвал к себе нашего мичмана.
Вдвоём они схватили парашютную сумку с обеих сторон, покрутили её, как качели. Ну, понятно, сейчас будут поздравлять — я такие номера видел в десантно-штурмовом батальоне в бригаде Черноморского флота.
— Первый пошёл, — скомандовал капитан-лейтенант.
Федос, стоявший в строю первым, положил правую руку на воображаемое кольцо, левую на запаску и раскорячил ноги.
