Уму непостижимо, он же, как слепой гусь, ближе двух метров наверняка ни хрена не видит.
— Привет, — произнес вполголоса клубный матрос и с опаской уставился на меня.
— Не бойсь, не обижу. Я с первой роты, есть что послушать новенького? — успокоил я очкастого матроса.
В конце концов, я лично не вижу смысла как-то напрягать молодого карася и издеваться над ним. Ну и что, что в очках? Может, он в музыке специалист неплохой. Шрайбикус, он же матрос Шалин, оказался офигительным специалистом в музыке. Он сразу же нацепил мне на голову огромные наушники модной фирмы «Радиотехника», начал щелкать пультами и водить какие-то фишки, подбавляя то басов, то высоких частот.
В голову мне ворвался вихрь звуков, да так, что я потерялся в пространстве. Шрайбикус менял кассеты одну за другой, колдовал тумблерами. Он подобрал мне несколько песен из самых модных сейчас на берегу, сразу же записал их на кассету, которую я пообещал отдать. Потом похвастался несколькими новыми аранжировками и подборками, которые он делал еще на гражданке.
Короче, знакомство с клубным матросом оказалось весьма нужным и полезным. Шрайбикус, несмотря на свой небоевой вид, моряком был очень общительным — мог говорить на любую тему, а особенно про музыку и популярных исполнителей, и сам весь кипел идеями. Он лично для полевого клуба записал музыкальную программу, которую сейчас успешно опробовал начальник клуба. В дальнейшем Шалин хотел запустить ежедневную звуковую трансляцию, передавать различные музыкальные композиции по просьбам военнослужащих, поздравления и тематические передачи.
Степан, видя, что мы заговорились, забрал кассеты и ушёл. А мы еще два часа рассуждали об особенностях музыкальных новинок и жизни там, на «берегу», дискотеках и девушках.
Под конец, распрощавшись с новым знакомым, я задал ему вопрос о том, как он все-таки ухитрился попасть в нашу часть, где отбор по здоровью наижесточайший.
— Да я таблицу выучил с буквами наизусть по рядам, — сознался матрос, — ну еще это, ну… у меня первый дан по карате.
— Чевооо? — удивился я. Первый дан у этого хлюпика?
— Первый дан, — повторил Шалин и, стоя возле стены, абсолютно не напрягаясь, поднял правую ногу выше головы и аккуратно включил свет. Ногой.
День прошёл в ничегонеделанье и поэтому был заполнен скукой. Ближе к ужину я уже совершенно измаялся. Перечитал все газеты в ленинской каюте, отгладил всю свою форму, перешил более аккуратно лычки старшего матроса.
