Опять же судьбы десяти бедолаг, что в Лоунсдейл-бридж сегодня вздернуть должны, занимают меня несколько больше, чем одна ваша. Как вы думаете, капитан, ваше начальство ценит вас достаточно высоко?"
"— Смею надеяться, что да! — надменно вскинул голову Рочестер. — Только свои жизни они ценят значительно выше моей скромной персоны. И если вы рассчитываете обменять меня на кого-то из командиров полка, то можете быть уверены — из вашей затеи ничего не выйдет!
— Куда уж нам, сирым, — ехидно протянул Всеслав.
— Я сочту себя полностью удовлетворенным, если они обменяют жизни десятка буров на одну вашу. Вполне равноценный размен: один джентльмен за десять дикарей. Но если вы считаете, что ваша жизнь стоит гораздо дороже, я не в обиде, пусть еще десяток-другой пленных добавят…
Рочестер, собираясь парировать речь оппонента, гневно вскинулся, но, наткнувшись на презрительную ухмылку Арсенина, как-то разом обмяк и, молча махнув рукой, плюхнулся на сиденье брички.
— Барт! — окликнул бура Всеслав.
— Приведи в чувство кучера, хватит ему уже прохлаждаться!
— Так он это… того, — сконфуженно пробормотал Ван Бателаан, рассматривая тело солдата. — Помер уже.
— Как помер? — удивился Арсенин, оглядывая кусты в поисках юноши. — Я ведь Льву только оглушить его поручал? Ле-е-ев! Троцкий, маму вашу! Чем вы кучеру в лоб зарядили, что он преставился до срока, и на кой черт вы это сделали?!
— Свинчаткой, — покаянно вздохнул Троцкий, нехотя выдвигаясь из-за кустов. — Камня подходящего для пращи не нашел, вот ее и запустил… — Молодой человек поднял из дорожной пыли свинцовую бабку и показал командиру.
— Я больше так не буду, Всеслав Романович! Честное благородное слово!
— Ой-е-е-е!!! — раздосадованно взвыл Арсенин, хватаясь за голову. — Помощнички, якорь вам в бушприт и триста акул в задницу, хотя и одной до черта будет! Брандскугель вам в глотку и кнехтом по хребту! Кто, мать вашу, теперь бриттам письмо повезет, а?! Христофор Колумб?!
— Не надо нам Холумбов всяких, — флегматично заметил Туташхиа, ласково потрепав першерона по холке.
— Пока его найдем, пока дело объясним, время пройдет. Дорога знакомая, лошадка умная, сама до лагеря добежит. А Лев пусть англичанам письмо напишет. Он по-ихнему писать умеет, я точно знаю. А чтоб совсем понятно было, мы письмо кучеру в зубы сунем.
— Делайте, что хотите, — огорченно махнул рукой Арсенин, прикуривая папиросу. — Только очень быстро и даже еще быстрее.
