— Сейчас я не буду тревожить его высокопревосходительство подобной идеей, но, вернувшись с рекогносцировки, огорошу его обязательно…
* * *— Черт его знает, парни, — Бёрнхем, вернувшийся из ночного рейда, вот уже полчаса озадаченно подкручивал ус и размышлял вслух, — либо эти буры чересчур ушлые ребята, либо они берут пример с наших союзничков… Я был поражен до глубины души: ночные посты размещены там же, где и дневные. Меняются — как бог на душу положит! Часовые на посту курят! Пара дальних, то есть ближних к нам секретов, вообще спит.
Я понимаю, что воевать ночью здесь не принято, моветон, так сказать, но все же, на мой взгляд, это уж слишком…
— Это нормальное для них положение дел, — пыхнул дымом неизменной самокрутки Сварт. — Это мы еще пришли поздновато, а то б ты охренел еще больше, глядя, как часовые на посту вечерние псалмы распевают.
— О! К слову сказать, Сварт, — дернул щекой Бёрнхем. — Передай своим ухарям, что если они и сегодня будут точить ножи не в кузне, а в борделе, то я им лично та-а-акие ножны подберу, что навек без наследства останутся.
Все. Я на поклон к генералу, остальные — по распорядку дня.
* * *Встреча с сэром Уайтом прошла на удивление быстро и, можно сказать, конструктивно. Генерал с энтузиазмом выслушал доклад о готовности Бёрнхема к проведению акции, почти благосклонно воспринял хвалебную оду в адрес Дальмонта и, только слегка поморщившись, принял к сведению пожелание отрядить хотя бы пару рот для возможной поддержки диверсионной группы. Передав адъютанту сведения о возможных действиях при получении сигнала в две белые ракеты, Уайт быстренько спровадил Бёрнхема из кабинета.
* * *"
"К полуночи небо затянулось облаками, скрыв из вида луну. Бёрнхем, одобрительно поглядывая на небо, еще раз прочитал нотацию машинистам, добившись, что их при виде Фрэнка стало трясти больше, чем от упоминания прогулки в тыл бурских позиций, вежливо раскланялся с морским лейтенантом — командиром двух артиллерийских расчетов, ободряюще похлопал по плечу Дальмонта и легонько ткнул кулаком в печень ухмыляющегося Паркера.
После чего перекрестился и растворился в ночной тьме следом за ушедшими вперед головорезами Сварта.
— Ну, че там, Шрейдер? — чуть слышно цыкнул Сварт, прислушиваясь к ночной саванне. — Все, или еще кто остался?
— Ежли по шконкам считать, еще один должон быть, — задумчиво пробормотал Шрейдер, интереснейший тип с немецкой фамилией, лицом англиканского проповедника и повадками румынского воришки. — Только чей-то я не вижу никого.
