Арсенин — за то, что захлебнувшуюся атаку возглавил, и наши смогли первую линии обороны занять. А Дато и Колю наградили за то, что они на пару какой-то артрасчет ухайдакали и раненых спасли."
"Я после таких новостей вообще хотел свой орден выбросить, но Датико не дал. Взглянул на меня, как на ребенка, и на полном серьезе сказал, что если бы не мой гимн, буры и дальше бы топтались под Мафекингом. И хоть весь штурм я без сознания провалялся, все равно был рядом с ними. Пусть и незримо. Только наград за воодушевление еще не придумали, вот мне этот орден и вручили.
Ладно, буду гордиться тем, что имею, и переживать, что лично в эпохальной драке не участвовал. Вслух. Только себя не обманешь, а потому мысленно (только мысленно!) я признаюсь: слава богу, что меня там не было. После рассказов Коли и Дато о штурме представил я себе тот ад — страшно. И хочется верить, что и в будущем о таких кошмарах я буду знать только по рассказам. Если получится. Боевые ордена пусть носят те, кто заслужил: Дато, Коля, Максимина, Всеслав Романович да тот же Барт, наконец! Лишь бы награждали ими не посмертно.
А моя лестница в небо пусть будет покороче.
Да и с лестницами надо поосторожней. Вот вчера, к примеру, валяюсь на койке, «Ты выбираешь сам» напеваю и по привычке танцевать сидя-лежа руками коленца выделываю. Тут, как на грех, Филипп Филиппович Преображенский, светило наше, заходит. Глянул на мои пассы, удивленно очочками блеснул и, бородку свою козлиную теребя, вопрошает: а что это вы, батенька, делаете? А я ему: ритм отбиваю! Думал — отстанет.
Ни фига. Часа два я с ним про причудливые метания стихосложения дискутировал: и Есенина декламировал, и Бродского с Вознесенским, кажется, даже Маяковского (правда, недобрым словом) помянул. А господин профессор мне — Тютчева, Пушкина, Тредиаковского… Кто кого и в чем убеждал, я так и не понял. А вроде трезвые были. Правда, сегодня наш главный лекарь, если никаких форс-мажоров не случится, собирается вечерком в гости нагрянуть. Со спиртом. Вот не хочется мне ни для кого бед, но в предчувствии творческого диспута нет-нет, а о какой-нибудь перестрелке и возмечтаю…"
"Кстати о перестрелках.
Не далее как три дня тому назад наш скромный госпиталь осчастливили своим визитом их высокопревосходительство господин Кочетков. Век бы такого счастья не видать… И вроде бы наш старый Акела вполне себе приличный дядька: умный, внимательный, внешне добрый. Начитанный, аж просто жуть, — любой энциклопедист обзавидуется. Знает все, обо всем и обо всех.
