После трех дней такой катавасии Френч уже стал задумываться, как ему поднять свои войска в очередную атаку, так, чтобы солдаты не подняли на штыки его, как вдруг оказалось, что атаковать-то и некого… И пока англичане штыками ощупывали округу, бюргеры лихим кавалерийским наскоком взяли Эксетер. Второй раз за войну, надо сказать. Зачем им нужен тот городишко, ни Робертс, ни Френч так и не поняли, но войска от Блумфонтейна развернули, а ведь англичанам миль двадцать до столицы оставалось…
— Странно как-то буры воюют, — недоуменно протянула Полина, прожевав очередной кусок.
— То туда бегают, то сюда…
— Правильно они воюют, — усмехнулся Пелевин. — Местность там сухая, почти безводная. У Робертса обоз почти в семь сотен вагонов да орудий под сотню, вот и представь, как его армия с таким хвостом по саванне будет без воды мотыляться… Так и с Эксетером вышло. Пока Робертс до того городишки доковылял, буров уже и след простыл. И, насколько я понимаю, пока англичане с ними в догонялки играли, буры все самое ценное, в том числе и продукты, из Блумфонтейна вывезли.
А теперь англичанам нужно то ли назад идти Блумфонтейн занимать, то ли под Ледисмит, то ли под Мафекинг… Но под Мафекинг вряд ли. Там гарнизоном полковник Баден-Пауэл заведует и бурам вряд ли чего обломится. Так что, скорее всего, он или по ранешним планам действовать будет, или Ледисмит из блокады вызволять отправится. В любом случае, времени он много потерял, а время на войне дороже денег, да и тех немало уходит. Газеты пишут, что день войны казне чуть не в миллион фунтов золотом обходится.
— И шо себе думают Пауль Крюгер и королева Виктория? — озабоченно почесал затылок Коули. — Шобы я так жил! Там таки можно сделать немножко неплохих гешефтов! На месте дяди Крюгера…
— А вот оказаться на месте Крюгера я бы тебе не советовал, — хмуро хмыкнул Пелевин. — Убили, значит, Фердинанда-то, тьфу ты, дядю Пауля нашего. Англичане как могут от того убийства открещиваются, но щелкоперы по всему миру на империю прямо указывают.
И сдается мне, что в этот раз правду говорят, столько народа зараз дружно врать не будет.
— А-а-азохе-е-н вей… — растерянно охнул Коули и, о чем-то задумавшись, надолго замолчал.
На веранде воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим треском искр от костра, запаленного Моней. Неугомонный племянник основательной тетки, опасаясь прерывать общее задумчивое молчание, некоторое время посидел неподвижно, после чего, озаренный какой-то мыслью, скрылся в глубине дома.
