Как-то раз команда, в которой бездельничал Паркер, напоролась на полсотни то ли мексиканских бандидос, то ли апачей — не важно. Пока большая часть рейнджеров палила из всего, чего можно, Рой с пулеметом и пятком таких же, как он, сорвиголов тишком прокрался к границе. Как добрался — отсигналил, почти как мы в Сухой Лощине. И вот тогда первая половина рейнджеров погнала банду прямиком на засаду. Итог вполне закономерен — от банды осталась только могила. Одна на всех.
— И вывод из всего сказанного очень прост, — задумчиво произнес Дальмонт.
— Нашей армии не хватает мобильности…
— Вывод еще проще, дружище, — рассмеялся Фрэнк. — Даже если ты от кого-то удираешь, не забывай поглядывать вперед. То есть, меняя одну позицию на другую, не забывай о третьей. Ну и мобильность, конечно, куда ж без нее….
Оставив лейтенанта обдумывать новую информацию, Бёрнхем порысил в голову колонны, а когда вернулся, Дальмонт уже о чем-то спорил с Митчеллом."
"— …И все же я считаю, — одухотворенно размахивал руками Генри, — что порядочный христианин должен делать добрые дела ежедневно!
— Эт старушку что ль через улицу перевести, чтоб ненароком конкой не зашибло? — коротко хохотнул Майлз.
— Так вот что я тебе скажу, паря, там, где я хожу, обычно ни старушки, ни улицы не водятся!
— Ну почему сразу старушку? — смутился лейтенант. — Любая помощь ближнему своему — это уже благое дело…
— А ежли я, к примеру, кому из конвойников в зубы дам, чтоб он, значица, службу нес, а не листья на деревьях считал, — продолжал ржать Майлз, — мне это как доброе дело на сегодня зачтется али как?
Заметив подъехавшего вплотную Бёрнхема, он вопросительно прищурился.
— Чиф, а ты про доброе дело на каждый день чего умного скажешь или нет?
— Скажу, — ухмыльнулся Фрэнк. — Скажу, Майлз, что когда я вытащил твою задницу из кутузки, я считал, что сделал доброе дело, тогда как мистер Линдерман считал, что сделает доброе дело, если тебя вздернет. Доброе дело мы сделали или плохое, решать не нам — Всевышнему.
А пока живи, как знаешь, и делай, что должен, вот и вся мудрость.
Майлз открыл было рот, но, заметив запрещающий жест Фрэнка, осекся и замер. К спорщикам подъехали Шрейдер и Сварт, донельзя озадаченные и от того угрюмые.
— Тут вот какая незадача вышла, чиф, — чуть сконфуженно пробубнил немец. — Сдается мне, проводник нас куда-то не туда завел…
— Вот и я о том же, — в тон ему пробасил Сварт. — Мы когда о прошлом годе где-то тут шлялись, кажись, не так все было.
