Так что найди другого проводника, они здесь часто появляются.
— Мне нужен ты, — упрямо буркнула Полина, уставившись на Алексея моментально набухшими влагой глазами. — Других я не знаю и верить им не желаю. Здесь я могла положиться только на дядю Поля, но теперь его нет, зато есть ты! И я уверена, что надежней товарища мне не сыскать.
— И чего рвешься в эту Преторию, словно там Земля обетованная? — поморщился Алексей после особо заунывного звука, извлеченного тапером из злосчастного инструмента.
— Оставалась б в Марселе, вышла замуж, детей нарожала… Нет, ей Преторию подавай. И чего ты забыла в той дыре, спрашивается?
— У меня там дело, — угрюмо покосившись в угол с клавесином, ответила Полина. — Меня ждет дядя, и мне не-об-хо-ди-мо попасть к нему как можно скорее…
— Нет, так продолжаться не может! — зло скрипнул зубами Пелевин, оборачиваясь к таперу. — Эй! Любезный! Не утруждайся ты так, отдохни. Прекрати терзать музы́ку и сходи, пивка, что ли, выпей.
— Недосуг мне, — угрюмо буркнул тапер, явственно сглатывая слюну и косясь в сторону барной стойки.
— Я тут работаю, если что.
— Если он не прекратит, — полыхнул гневным взглядом Алексей, — я закидаю его яйцами!
— Алексей! — попыталась урезонить его Полина. — Бросаться в людей едой просто неприлично. — И, выдержав почти театральную паузу, добавила: — Брось в него нож. — Упреждая невысказанный вопрос, она очаровательно улыбнулась. — Только, пожалуйста, подожди, пока он на улицу выйдет, а то мне полы от кровищи отмывать не хочется…
Перехватив взглядом шкодливую улыбку соседки, Пелевин обреченно махнул рукой и, тяжко вздохнув, произнес:
— Издеваешься?
Девушка еще раз улыбнулась и, задорно шмыгнув носом, промолчала.
— Ты повеселилась, теперь моя очередь, — Алексей резко встал из-за стола и решительно направился к таперу. — Нож об него марать я, конечно, не буду, но вот в окно-о-о…
— Алекс! — попытался остановить друга некстати появившийся в таверне Коули.
— И шо ви такой нервный? Ходите сюдой, у меня таки найдется бутылка-другая водки, и она таки кошерная! — Видя, что увещевания силы не имеют, он завопил: — Алекс! Я прошу вас, как брата, не примеряйте на этого гоя деревянный макинтош, он таки должен мне денег больше, чем Пилат Иуде!
Успокаивая приятеля, Пелевин махнул рукой и, злорадно ухмыльнувшись при виде побледневшей физиономии тапера, плавным движением вышвырнул незадачливого музыканта в окно.
