— Откуда у вас такая уверенность, что ваши люди приобретут именно то, что нужно? Не лучше бы было лично проконтролировать сей процесс?
— Смею заверить вас, сэр, те, кто прибудет, — люди бывалые. У них не только шкура дубленая, но и… как бы вам попонятней разъяснить, — Бёрнхем поднял правую руку на уровень глаз генерала и сжал ее в кулак.
Некоторое время Робертс непонимающе смотрел на Бёрнхема, после чего, озаренный некоей мыслью, хмыкнул:
— Можете убрать руку, ваша аллегория о единстве мне вполне понятна.
Объяснение было весьма убедительным и… наглядным. Единственная просьба на будущее, впредь, особенно при посторонних, постарайтесь подбирать более… э-э-э… тактичные аргументы.
— Я рад, что мы поняли друг друга, господин генерал, сэр, — улыбнулся Бёрнхем. — Каждый из них своего рода уникум, и нянька им не нужна.
— Очень на это надеюсь, мистер Бёрнхем, — с неким сомнением в голосе произнес Робертс. — Потому как уповать только на милость Божию меня отучили еще в детстве и, учитывая, что мистер Родс характеризовал вас только в превосходной степени, будет излишне указывать, от кого я жду нынче чудес.
— Не хотел бы вас разочаровывать, — развел руками Бёрнхем, — но все же мне кажется, что мистер Родс излишне перехвалил меня. Вот так, с ходу, обещать каких-либо чудес я не могу. Для начала нужно выйти на место и ознакомиться с ситуацией воочию, прежде чем говорить не то что об обещании чуда, а вообще о возможности что-то предпринять.
— Мне этого, конечно, недостаточно, но требовать чего-либо иного в настоящий момент означало бы вынуждать вас давать ничем не обеспеченные обещания, так что действуйте, как сочтете нужным.
Глава вторая
6 февраля 1900 года. Кейптаун. Причал № 16"
"Пароход «Принцесса Александра», по прихоти владельца компании классифицированный как атлантический лайнер, на таковой не походил вовсе, являясь по сути своей банальным трампом, неторопливо бредущим из Нью-Йорка в Индию. Обыкновенный морской трудяга: сорокаметровое железное суденышко, местами покрытое пятнами ржавчины, две изрядно закопченные трубы, две понурые мачты, стеснительно раскинувшие в стороны обнаженные стеньги, уныло взиравшие на тонкую струйку людской очереди, неторопливо сползающей по сходням на берег.
Бёрнхем наблюдал эту картину уже полчаса и понемногу начинал сожалеть, что отказался от боя с опахалом и раскладного стула, предложенных ему услужливым хозяином гостиницы.
