И вообще главное дело сделано, враг повержен и беспомощных человеков можно предоставить самим себе. На некоторое время.
Мужики оказались более толстокожим, чем предполагала Фея, и, проигнорировав ее утонченные шпильки, занялись своими делами.
Бирюш, почти язвительно фыркнув в сторону хвостатой красотки, долго, шумно и со смаком отряхивался, при каждом новом движении обдавая Полину водопадом брызг. Та ежесекундно огорченно шмыгала носом и, пытаясь хоть немного отжать мокрую насквозь одежду, на этот фонтан внимания не обращала.
Пелевин, к вящему неудовольствию Феи, не удостоив ее укоризненные взгляды вниманием, плюхнулся на бревно и, вместо того чтобы успокоить расстроенную красавицу, облегченно разразился матом. Искренне рассчитывая, что смысл затейливых выражений до Полины не дойдет, высказывался он исключительно по-русски, ругая даже не девушку, а собственное недомыслие, потому как хаживать по этим местам ему уже доводилось и с зубастыми обитателями болотца свел знакомство накоротке.
— А такого оборота мне слышать еще не доводилось, — удивленно-восторженным тоном протянула гречанка по-русски.
— Лихо закручено, надо будет запомнить…
— Ты что поняла… поняли, чего я сказал? — выпучив глаза на девушку, ошарашенно промямлил Пелевин. — Так ведь это… приличным девушкам и знать не положено, что такие слова существуют…
— Не положено знать, говоришь? — озорно блеснула глазами Полина. — Так я и не знаю. Я ж сказала, с таким оборотом не знакома. А знаю я вот чего, — еще раз насмешливо взглянув на растерянную физиономию Алексея, девушка закатила длиннющую матерную тираду, произнося слова с едва заметным акцентом.
Закончив выводить рулады, Полина хитро прищурилась, выжидательно и чуть горделиво взглянула на товарища, дожидаясь его реакции.
— Ого! — нервно сглотнул траппер. — Ты где таких слов нахваталась?
— А-а-а, — блеснула довольной улыбкой девушка. — Это еще ерунда. Вот слышал бы ты, как бабушка громы и молнии мечет, когда поставщики вовремя пиво не привезут или того хуже, налоговый инспектор припрется… Понравилось, да?
— Почти, — перевел дух Пелевин, прикладывая неимоверные усилия, чтобы оставаться невозмутимым хотя бы внешне.
— Ты в некоторых словах ударение неправильно ставишь, а так — ничего.
— Буду совершенствоваться, — радостно хохотнула озорница. — Преподаватель у меня уже есть, — она весело подмигнула Пелевину. — Топать нам вместе еще долго, научусь.
— Слу-у-ушай, — озадаченно протянул Алексей, внезапно осознав, что разговор ведется по-русски.
