— Своих мертвых я похоронила вчера, — ледяным тоном отрезала девушка. — А сегодня день новый и все живы. — Полина окинула мужчину оценивающим взглядом и добавила: — Пока живы.
Фея, выглянув из-за юбки хозяйки, укоризненно посмотрела на Пелевина и с негодованием фыркнула. Наблюдавший за кошачьей эскападой Бирюш приподнялся с места и недоуменно рыкнул, мол, ты чего, подруга? Маленькая кошечка одарила пса снисходительным взглядом и, махнув в его сторону лапой, мол, не вмешивайся, олух, вновь зашипела на Алексея.
Тот, смущенный дружным отпором, поспешно ретировался в направлении ручья, и пока от костра не пахнуло едой, на глаза обеим кошкам не показывался.
— Дожевывайте поскорей, выдвигаться пора, — Пелевин, стряхнув крошки с недобритой стороны лица, поднялся на ноги. — До фактории старого Коули нам еще топать и топать.
— А это далеко? — проигнорировав слова траппера, Полина подложила очередной кусок на лист лопуха и запустила ложку в банку с американской тушенкой. При этом нарочито хмурилась и вполголоса ворчала по поводу отсутствия тарелки.
— Миль двадцать, — недовольно повел бровью Пелевин, наблюдая за неторопливой трапезой. — И если будете, как вчера, на каждом шагу о свои юбки запинаться, мы туда и к вечеру не доберемся.
— И не страшно ему там одному? — пропустив замечание о юбках мимо ушей, девушка потянулась к чайнику. — Сиротливая фактория посреди диких земель и ее старенький хозяин…
— Кто старенький? Изя? — удивленно хохотнул Пелевин. — Да ему до старости еще лет сто, если не больше.
На этом здоровяке, как на буйволе, землю можно пахать!
— А почему тогда его старым зовут? Старые, они ж с тросточкой ходят и вообще в кресле-качалке сидят…
— А черт его знает, повелось так, — Пелевин, представив, как увенчанный сединой Коули передвигается с помощью трости, засмеялся в полный голос."
"Отсмеявшись, Леша принялся скатывать одеяло, но, не завершив начатое, остановился и призадумался. Почему тридцатилетнего еврея с изрядной примесью турецкой крови по имени Исайя все называют старым, он и вправду не знал.
Поразмыслив какое-то время над этим казусом, Пелевин решил не ломать голову понапрасну, а просто поинтересоваться у Изи, каким образом тот обзавелся столь странным прозвищем. Попутно мелькнула мысль, что к тому времени, когда они доберутся до фактории, эта загадка будет волновать его значительно менее, потому как путешествие в компании Полины и Феи то еще приключение.
Предчувствия его не обманули.
