Они пригрозили: если я проговорюсь хоть кому-то, мне конец, и всей моей семье тоже…
— То есть ты поскандалил с Костей исключительно потому, что испугался, что Ася работала в полиции и могла навлечь на вас неприятности, а не потому, что она была моей девушкой?! — закусив кулак, цежу я.
— Она тогда уже не была твоей девушкой!
— Поэтому ты оставил ее умирать?!
— Я оставил все, как есть, чтобы не навлечь неприятности на семью!
Я чувствую, как от духоты, царящей в помещении, и от напряжения у меня по спине скатываются капли пота.
Мне хочется выть. Они заперли Асю в подвале, этот урод все знал и молчал… Молчал!
— Ни хрена себе! — изумленно произносит Темнов.
— Что потом делали с девушками? — перебивает его Кушаков.
— Я не… не знаю! Меня выгнали оттуда с позором. Сказали, что я трус…
— Дом взорвали по приказу Хвостова? — интересуюсь онемевшими от ужаса губами.
— Я не знаю! Не знаю я!... — Степан растирает по лицу слёзы и сопли. — Мне приказали молчать, и я молчал! Пожалуйста, не бейте…"
"Я стою и не двигаюсь.
Такое ощущение, будто меня огрели по голове чем-то тяжелым. За моей спиной стоит Кушаков.
— У меня же список пропавших девушек, ублюдок! Что же ты молчал?! Ты ведь адвокат, мать твою! — орет он.
— Наша семья разорена! Хвостов крепко нас всех держит за яйца! — стонет Степан. — Как я могу пойти против него?!
Кушаков и Темнов переглядываются.
— Игра ещё продолжается? — летит новый вопрос.
— Наверное… я не… не знаю! Они меня не приглашали больше, потому что я для них тряпка! Не смог преодолеть страх и поиграть с бывшей невестой брата…
Вот теперь мне хочется ударить Степана в лицо, но Кушаков меня опережает.
Он подходит к Степану, садится перед ним на корточки.
— Значит, так: если не хочешь в тюрьму попасть, придется с нами сотрудничать. Ты понял? — произносит он таким тоном, что даже у меня мороз по коже.
— Понял! Я в тюрьму не хочу! У меня двое детей…
— Вернешься домой и через неделю скажешь Костику Хвостову, что хочешь ещё раз поучаствовать в игре, что семейная жизнь наскучила и хочется острых ощущений.
А мы будем на живца его ловить. Узнаем, где новое место для развлечений, и нагрянем в разгар игры. И запомни, Степа: отныне мы следим за каждым твоим шагом. Сорвешься — пойдешь под стражу.
— Да понял я всё!
— Ублюдок… — шиплю с презрением.
— Лев, прости меня! — рыдает на полу Степан.
Я молчу. У меня в голове не укладывается новая информация. Я не знаю, как мне теперь быть.
