Мне ничего не остается, кроме как согласиться.
Мы идём по коридору, и я замечаю на лавке у стены своего брата и его дружка Костю. Лицо Хомяка слегка помято: правый глаз заплыл, нос распух. В глазах сына Хвостова горит азарт. Ждут, ублюдки. Надеются, что им разрешат за деньги поучаствовать в допросе и поиздеваться над Асей. Отвожу глаза. Мне говорить с ними не о чем. Взывать к совести Хомяка я не намерен. Пусть им займутся следователи, а у меня отныне больше нет брата.
Свиридов ведет меня в другое крыло и отпирает дверь камеры.
— Девушка, на выход. — Он заглядывает внутрь.
Через пару секунд показывается Ася. Бледная, платье слегка смято.
«Красивое платье. Как солнышко», — совсем не к месту мелькает у меня мысль.
— Лев! — срывается с её губ радостный возглас, и Ася оказывается в моих объятиях. Прижимается ко мне так крепко, что трудно дышать.
— Ася… Любимая моя… — шепчу хрипловато. Сжимаю ее в своих объятиях и чувствую, как отлегло от сердца. Понимаю, что это самый счастливый миг в моей жизни. Ведь Ася в моих объятиях и в безопасности.
Глава 19
Ася
Мы сидим в небольшом кабинете. Здесь ничего нет, только небольшой диван, стол и кулер с горячей и холодной водой. На столе стоит коробка, в которой пакетики с кофе на любой вкус. Есть даже чай и кусковой сахар.
Я вожусь на диване со своим телефоном, который мне наконец вернули. Мне очень приятно от того, что прокурор здесь, рядом со мной. Чувства к нему сильны, как никогда, но у меня из головы не идет мое последнее открытие. То, что старший брат Льва оказался замешанным в моем похищении, сводит с ума.
Самое обидное — если я об этом заявлю, мне никто не поверит.
Лев хлопочет у кулера — набирает в пластиковые стаканчики горячую воду, чтобы сделать кофе. Вскоре кофе готов. Прокурор подсаживается ко мне и берёт за руки.
— Ась, ты сможешь меня простить?
— За что, Лев? — смотрю на него непонимающе.
Он раздраженно проводит ладонью по волосам.
— За то, что вчера позволил своей семье увести меня и подверг тебя опасности! — чеканит с досадой.
— Я повелся, как ребёнок! Мой брат поплатится за свой длинный язык. И мы уже почти докопались до истины. Скоро станет ясно, кто оставил тебя умирать в том подвале!
Я смотрю на Льва, и сердце плавится от боли. Я ведь знаю, кто меня там оставил. Если делу дадут ход, Лев потеряет свою должность. Ему не позволят вершить правосудие, если его брат пойдет в тюрьму.
— Может, не стоит ворошить то дело? — прошу робко. — Уже три года прошло, не докажешь, кто всё это устроил.
