Картина стала быстро проясняться. Настало время активных действий. И тут же замигал красный сигнал — опасность!
Борьба с хорошо подготовленной вражеской агентурой — это всегда смертельный риск. Ведь мы сталкиваемся с людьми, которых очень серьезно натаскивали на то, чтобы мимикрировать, носить маски, убивать с оружием или без такового, уходить от преследования. А многих учили и умирать, забрав с собой побольше врагов. Поэтому наши силовые мероприятия крайне опасны, нужно их обставлять тщательно. И скрупулезно изучать объект.
Итак, что мы знаем о фигуранте. Олейников Тимур Карпович, тридцати пяти годков от роду. По документам происходит из глухой деревни в Новгородской области. Очень удобно — деревня сожжена, родни нет, опознать некому. Не женат. Воевал. В Москве с 1946 года.
Передовик производства. Весь из себя правильный и сознательный. Беспартийный, но активный член месткома. Пьет умеренно. Общителен. Со всей автобазой у него шапочные знакомства. Ну что, молодец. Качества хорошего агента присутствуют.
Для всех он свой.
Его роль? Ясно, что не внедренец, не источник значимой информации. Можно, конечно, что-то, представляющее развединтерес, случайно и на автобазе узнать, но надеяться на это глупо. Значит, он является одним из обеспечивающих звеньев разветвленной агентурной сети. То есть служит на подхвате — силовые действия, разовые поручения, наружное наблюдение, связь, да что угодно. Заодно, похоже, и ликвидация объекта.
Проживает в частном доме в Марьиной Роще.
Жилье съемное, своего нет. Один-одинешенек. Бывают сожительницы, но надолго не задерживаются, хотя расстаются с ним без скандала и претензий. Это тоже своеобразный талант.
Так, что дальше? Особо вредных привычек не имеет. Пьет за компанию. Курит как паровоз ядреный табачок. Страшно ядреный. Кстати, с этим ядреным табаком есть у меня кое-какие мысли. Встречал еще по партизанской работе тех, кто любит его. Он очень хорошо перебивает запахи разложившихся тел и пороха, проясняет сознание, которое готово уплыть и не вернуться при виде рек крови, при стонах толп покалеченных, расстреливаемых людей.
Приданные к айнзацкомандам полицаи очень любили такой табачок. Неужели он из этих?
Теперь вечный вопрос — что делать с фигурантом?
Стандартные варианты. Подвод нашего агента, притом такого сладкого, которого сразу хочется завербовать, дабы получать ценную информацию и благодарности от забугорного хозяина. Какого-нибудь лаборанта из Проекта.
