Все это провокация. Ножик да, мой, за него отвечу. Но больше года не дадут, да и то… Я же ныне пролетариат, на заводе работаю. Поруки там, поручения.
— Ох, значит, не хочешь по-хорошему… — Я вытащил удостоверение, ткнул ему под нос. — Читай."
"Он сперва мазнул небрежно взглядом по корочке. Потом вчитался. Тут с него и стал сползать нездоровый туберкулезный румянец, делая его вообще похожим на труп.
— Капитан госбезопасности, — прошептал он.
— Так что напал ты не на сотрудника милиции, а на чекиста. Да и тот гражданин с портфелем тоже не простой.
Прослеживается, знаешь ли, тут связь с бандпольем и зарубежными разведками. Слышал небось, что в начале года смертную казнь за государственные преступления восстановили. Так что намажут тебе лоб зеленкой, Микроб. И никакие тебе дешевые уловки, мол, я не я и лошадь не моя, не помогут. Ну, что думаешь? Как, будешь жить? Или все же умирать?
Он набрал в легкие побольше воздуха. Хотел что-то выдать дерзкое и обидное, но прикусил язык. Задумался.
Потом удрученно произнес:
— Что мое, то мое. Возьму. Ну было, гопничал, волчат натаскивал. Можно сказать, ремеслу обучал воровскому.
— Не льсти себе. Грубый гоп-стоп с благородной кражей не мешай.
— А все одно — работа. Вор обязан молодежь воспитывать. Вот я и воспитывал.
На самом деле у уголовников считается такой почетной общественной нагрузкой присматривать из безрассудных, неустроенных, злых пацанов кандидатов на роль новых завсегдатаев тюрем, обучать их воровским профессиям.
Блатной мир жив, пока в него есть приток молодого пополнения. Работа с ним на воле даже вменяется в обязанность откинувшимся из зон ворам. Чем Микроб и занимался.
— Молодец, — хмыкнул я. — Медаль тебе от Минпроса. Сколько народу на гоп-стоп взяли?
— Ну человек десять. В основном подгулявших пьяниц. Там и заяв-то нету, наверное.
— Это ты потом угрозыску распишешь. Ты про тот случай вспоминай, с портфелем. В подробностях.
— Да чего там вспоминать. Волчата правду говорят. Побоялись мы его брать.
Слишком вальяжно выглядел. Видно, что непростой, с таким греха не оберешься, потом будут легавые всех шерстить. Да и он такой здоровый был, видно, что за себя мог постоять. С выправкой. Может, военный. Тогда там и наган в кармане.
— А ты-то зачем тогда за ним пошел?
— Дурь в голову ударила. Подумал — а чего я, не щенок же! Решил показать — один с пером тоже в поле воин.
— И что? Показал?
— Какой там! Пошел за ним. И тоже не решился.
