Альгис внимательно рассмотрел его:
— Красиво нарисовано.
— Ну так. Умеем, когда захотим.
— Похож. Очень похож. На Каткуса… Ионас Каткус. Только наш помордастее будет, с длинными жесткими волосами и бородой.
— Это как раз понятно. — Сердце мое радостно екнуло. — Разъелся. А борода — чтобы как-то внешность изменить. Все же в этих краях он и до войны бывал. Всегда есть шанс натолкнуться на старого знакомого, и что тогда делать? Менять внешность. Чтобы всегда можно было объявить — мол, спутал, друг, иди своей дорогой и не отрывай от важного и нужного.
Такие случаи бывают, хотя и не слишком часто. Бросается одноклассник на улице, распахнув объятия и с криком: «Здорово, Сидоров!» И слышит в ответ: «Я не Сидоров, а Павлов». У человека возникают сомнения. Человек ими делится с окружающими. Информация доходит до органов. И вот очередной агент глубокого залегания выявлен.
Ну что, звание клоуна сезона больше мне не грозило. Максимум, что теперь мне могут навесить, — это ярлык «фантазер сезона». За неуемные фантазии и сомнительные версии.
Но все же приличный успех был. Абверовский агент вычислен, находится совсем рядом, и остается его только взять.
Часть дела сделана. За фигуранта мы уцепились. Но этого было недостаточно.
Мы ввели участкового частично в курс дела. Показали портреты артельщиков — может, и они здесь крутились. Довели также наши предположения о том, что именно вражеские агенты хотят здесь сотворить и какой груз приготовили для переправки за рубеж.
— Для такого груза или подвал, или отдаленное хранилище должно быть, — отметил Добрынин.
— Даже не знаю, — покачал головой участковый. — В домике у Каткуса такого не схоронить. Да и живет он со вдовой Вильте, открыто, не стесняясь. А та бы разболтала все, что можно и нельзя.
— И как тогда? — спросил я.
— Пещер вокруг полно, гротов, но там тоже несподручно. Мало ли кого занесет по случаю. Нет, тут другое надо искать.
— Сообщника? — поинтересовался я.
— Ну что вы тут прям осиное гнездо разведки рисуете, — возмутился участковый и задумался.
— Хотя кое-какой резон в этом есть.
— С кем у этого Каткуса дружеские отношения?
— Да со всеми общался и ни с кем. Чужой он все же. И куркуль.
— Часто этот чертов куркуль в поле вашего зрения попадал? — полюбопытствовал Добрынин."
"— Одно время все жалобами меня доставал. То у него сеть порвут. То с местными неурядицы. А вообще известный склочник. Когда прописался в сорок шестом году, вообще от него житья не было. Но потом все же прижился. Притерся.
