— Конечно, ты же знаешь обо мне нечто очень личное, — шепчу я, и его глаза вспыхивают, принимая моё скомканное признание.
Кристиан сказал мне, что не отступит. И не отступил.
Он меня завоевал, пленил.
Разворачиваюсь на выругавшегося императора:
— Почему вы ничего не делаете?
— Потому что это бесполезно, ты и сама видишь, — в бессильной злости сжимая кулаки, отвечает Кассиан.
Николас глухо подтверждает:
— Никто не заметил ещё один артефакт Гвидиче. Насколько я знаю, он принадлежит дяде адептки Смионе.
Видимо, лорд дал его племяннице, и в минуту опасности кольцо сработало. Роковая случайность.
Случайность?
Я в ужасе смотрю на дознавателя, потерянным взглядом смотрящего на друга.
— Ну почему? Почему он не уклонился? — от отчаяния меня накрывает злость на то, что изобретение нашего рода отнимает у меня Кристиана.
— Мог бы, но поток срикошетил бы от стены и мог бы попасть в любого, — мрачно отвечает Николас.
— И вы просто будете смотреть? Ваши жизни спасены, этого достаточно?
— До ранения он смог бы справиться с этим ударом сам, но Кристиан ещё не до конца окреп.
Порошок в его крови в связке со смертельным заклятием на запретной магии его убивает.
Меня разрывает на части.
Вина, что не дала вовремя антидот, сожаление, что так и не выслушала, горечь, что не рассказала о своей любви.
За эти несколько дней забрался мне под кожу, и теперь заберёт моё сердце с собой.
Вижу, как закрываются любимые чёрные глаза, и в бесплодной попытке остановить неизбежное набрасываю стазис.
Но магическое сканирование показывает, что мои усилия тщетны. Гвидиче — великолепные артефакторы.
Всё бессмысленно. Абсолютно всё.
И теперь уже ничего не важно.
Острая боль от безысходности, подбирающееся к сердцу горе рождают во мне тёмную волну, поднимающуюся в груди, захлёстывающую разум.
— Джемма, прекрати! Ты сейчас обрушишь потолок, — пытается достучаться до меня Николас.
Пустые сожаления. Всё превратилось в руины.
— Мой император, нужно уходить, — слышу я сквозь нарастающий грохот.
Кассиан приказывает забрать тела.
Один из гвардейцев подхватывает Катарину, а Николаса, подошедшего к Кристиану, не пускает невидимый барьер.
— Надо уходить, — доносит он до меня очевидное.
Но я в таком смятении, что не могу справиться со своей же силой и убрать преграду.
И скрипящему зубами дознавателю приходится отступить.
Дельтиго, про которого я совсем забыла, кладёт мне руку на плечо:
— Ему нужен антидот. Срочно.
