Все они по отдельности известны каждому древнику, который закончил хотя бы третью ступень, но вместе друг другу только противоречат.
И первая моя мысль, что кто-то жестоко разыграл Катарину, но, сощурившись, я вижу, что крупицы силы, оставленные мной Кат, всё же реагируют.
У меня внутри всё холодеет: неужели у неё получится?
— Да вернётся в род сила, — торжественно провозглашает Катарина и срывает пробку с флакона в её руке.
Выпущенная на свободу магия закручивается небесно-голубой спиралью вокруг Кат, а потом, развернувшись в искрящийся жгут, ударяет её в грудь, проходя через неё мощным потоком.
Простирая руки, Катарина принимает её, но лицо её искажено болью. Очевидно, что чужая сила причиняет ей мучения.
Чужеродная магия не собирается укореняться в ней и вылетает, превращаясь в грязно-серый дымок, цепляя за собой жизненные силы Катарины, заблокированная мной магия которой не может защитить её от этой атаки.
И Кат не выдерживает. Она срывается на душераздирающий крик, роняя опустевший флакон, который катится к моим ногам, теряя немного золотистого порошка.
Но на донышке кое-что ещё остаётся, и я, повинуясь наитию, подбираю его, уже не скрывая, что руки у меня свободны.
Вижу, что Ранзо наблюдает за моими действиями, но это уже не имеет значения. Или нас спасут, или мы не выберемся отсюда живыми.
Пытка Катарины заканчивается, когда она уже осипла от крика.
Дрожа, она старается ощутить в себе утраченные силы и зажигает в руке светляк, и у неё даже получается, но огонёк выходит маленький и тусклый, и через пару секунд он гаснет со слабым хлопком.
Кат неверяще смотрит на свои ладони, снова и снова пытается снова зажечь светляк, но ничего не выходит.
Она ничего не приобрела, кроме седой пряди в волосах, но всё ещё не верит в крах своих надежд.
Молясь, чтобы у меня получилось, сжимая в руке флакон, я призываю освобождённую магию, пока она окончательно не рассеялась в этом мире. Мысленно обещая ей, что я постараюсь вернуть её в прежнее вместилище.
И когда она нехотя отзывается и устремляется во флакон, подчиняясь моим заклинаниям, произнесёнными шёпотом, почти одними губами, я отрываю от лифа платья самую крупную бусину и затыкаю горлышко со словами: «Форца кон пресса», надёжно запечатывая его.
Осознавшая провал Катарина впадает в бешенство. Она с воплем отчаяния хватает один из стульев и замахивается, собираясь расколотить все оставшиеся флаконы.
