– Папа?! – она в шоке смотрит на меня. А потом ее взгляд начинает метаться от пижона ко мне. – А что ты тут делаешь?
– Мы уходим! – говорю я ей, тяну ее за руку.
– Но я не договорила! – возмущается она. И мне впервые хочется дать ей ремня. В ее детстве я этого не мог, а когда мы стали жить вместе, она была уже большая. Но сейчас понимаю, что как раз самый раз.
– Живо! – рявкаю я, дочь пугается, но уже не сопротивляется, опускает глаза.
Пижон никак не комментирует, только с любопытством смотрит, чем уже бесит меня.
Хотя плевать. Мы опять идем сквозь толпу. В голове полный гул, виски болят. И во мне все так же кипит злость.
Анна сидит в машине. Как только мы выходим, она разблокирует двери. Ее взгляд прикован ко мне, а потом к подруге, но потом опять возвращается на меня.
– В машину, – киваю дочери, садясь за руль.
– Пап… – Клава хочет что-то сказать, но я обрываю ее:
– Домой!
Анна
Сейчас комок страха немного распутывается, и на его место приходит усталость, а еще боль в руке. Кутаюсь в пиджак мужчины, вдыхая его запах.
Тут все пропитано им.
Клава смотрит на меня. Если честно, я обижена на подругу за то, что та оставила меня одну.
Домой едем молча. Усталость берет свое, я чуть не засыпаю. Вздрагиваю от голоса Карима Тагировича, очень близко от меня. Он помогает мне отстегнуть ремень, касаясь своими пальцами моей руки. Тело сразу же реагирует на его касания, покрываясь мурашками.
Поднимаемся домой молча. Тишина уже не давит. Мне хочется просто уснуть и забыть этот день. Слишком много всего.
– Пап, я не хотела, – когда мы заходим в квартиру, начинает Клава, – просто…
– Ты ослушалась меня! – грубо перебивает дочь Карим Тагирович. Его голос и правда холоден, словно сталь.
– Я… – уже совсем неуверенно произносит подруга.
– И самое главное – ты оставила Анну одну. Не зная, что с ней. Что к ней уже прицепился какой-то уебок! Подвергла ее риску! Это нормально, Клава? Нормально так делать из-за какого-то парня!
Клава смотрит на меня в шоке. Возможно, она и не знала, что произошло.
– Пап, прости, Ань, ты тоже, я правда не хотела, – она умоляюще смотрит на нас. Я знаю, что прощу подругу. Но на такую авантюру больше не соглашусь.
– Ты наказана, до конца года. Никаких походов в клубы и еще куда-либо! Только учеба! – строго произносит мужчина.
Клава явно недовольна этим решением. Но понимает, что лучше сейчас не спорить. Себе дороже выйдет.
– В свою комнату!
Клава уходит, и я решаю тоже уйти к себе. Но голос мужчины останавливает:
– Не ты, Анна.
