Мама только плачет. Ее я прекрасно понимаю, я не позволял Жанне общаться с ребенком, а она разрешала. Шла у той на поводу и позволяла видеться со Степаном. Мать мне трудно винить хотя бы потому, что она в своей жизни тоже многое пережила и такой сильный стресс может спровоцировать ее на возврат к бутылке. Надеюсь, конечно, что ничего подобного не случится. Винить маму я не планирую, ей итак достаточно стрессов."
"Аккуратно отодвигаю мать в сторону и иду в палату. С порога понимаю, что видеть сына в окружении множества трубок и с огромным количеством бинтов мне сложно.
Невыносимо. Он такой маленький и хрупкий лежит на огромной кровати, бледный, почти безжизненный и это только та часть лица, которую я могу видеть. Остальная закрыта маской аппарата ИВЛ.
Я медленно подхожу ближе к кровати, останавливаюсь в паре сантиметров. Поверить не могу, что этой мой сын. Мой улыбающийся и вечно веселый Степан, который ждал меня по вечерам в садике и радовал своими достижениями. При виде его беспомощного внутри меня зарождается дикая злость на Жанну.
Я столько раз просил ее не пытаться с ним поладить и не лезть в нашу жизнь. У нее не получалось никогда найти с сыном общий язык, так зачем? Какого черта она полезла?
Я выдыхаю. Делаю глубокий вдох. Нужно успокоиться, иначе есть риск взять на душу грех убийства. По крайней мере, я представляю, как сомкну пальцы на ее шее.
Нахожу в себе силы прикоснуться к холодным рукам сына. Аккуратно провести по ним пальцами. Из палаты я не выхожу, а вылетаю. Сердце в груди на разрыв колотится, слезы жгут глаза, хотя говорят, мужики не плачут.
Мама тут же вскакивает на ноги, чувствует мое настроение и пытается как-то меня смягчить:
— Я с врачом разговаривала, он обещал, что Степа поправится. Обязательно. Просто… нужно время. Это я виновата, что отпустила его. Жанна она… не хотела и…
— Хватит, мама, — одергиваю маму. — Жанна едва не убила моего сына. Второй раз. Прекрати ее защищать!
* * *Глава 35
Оля
Наш с сыном отдых подходит к концу. Последний день Тимофей использует вовсю: бегает по лужайке на территории отеля, выпрашивает у меня на ночь сладости и картошку фри, плавает в бассейне.
Ему хорошо и весело, а мне немного не по себе. Мысли то и дело возвращаются к Макару. Как он там? А его сын? В порядке ли они? Не представляю, что бы чувствовала, случись что-то с Тимофеем, впрочем, представляю… совсем недавно сын едва не утонул.
Подумываю позвонить, даже беру телефон в руки, но в последний момент решаю этого не делать.
