Я сижу чуть в сторонке, наблюдаю за ними. Мне здесь заняться нечем, разве что тоже поиграть в автоматы, но мне это совершенно неинтересно.
Когда замечаю, что Тимофей клюет носом, прошу Макара закругляться с играми. Мы вместе идем домой. Измайлов снова настаивает на том, чтобы провести несколько часов вместе. Сейчас только девять, как минимум до одиннадцати мы еще не будем спать, но я отказываюсь. Ссылаюсь на то, что устала."
"Уже в номере понимаю, что действительно устала. Сын засыпает почти сразу. Я еще некоторое время переписываюсь с Леркой, отписываю Насте, которая волнуется за меня.
Каждый раз, когда дверь соседней комнаты хлопает, я прислушиваюсь. Не ко мне ли идет Макар, но в дверь никто не стучит, шагов не слышно, и к десяти я засыпаю.
Просыпаюсь посреди ночи от того, что мне жарко. Иду в туалет, умываюсь, а когда возвращаюсь, слышу громкие стоны. Вначале не придаю им значения, но когда не могу уснуть, надеваю халат и выхожу. Здесь, в конце концов, семейный отель, можно по ночам быть потише?
В коридоре оказывается, что громкие женские стоны доносятся не от соседей с другой стороны, а из номера Макара.
Я подхожу ближе, прислушиваюсь. Стою так, наверное, минуту. Ошибки быть не может. Действительно от него. Развернувшись и громко хлопнув дверью, возвращаюсь в свой номер. Злюсь. Не на него, на себя разумеется, ведь он мне ничего не обещал.
Глава 33
Стоны, надо заметить, быстро утихают, и мне удается уснуть. Сплю тревожно и утром просыпаюсь разбитой. На завтрак отпускаю Тимофея с Макаром. Сама не иду.
Не хочу встречаться с Измайловым и проводить с ним время, хотя минут десять с утра он уже меня спрашивал, почему я не в настроении. Хотелось в ответ съязвить, что кто-то ночью слишком старался, но я, конечно же, смолчала.
К обеду приходится спуститься, потому что начинает урчать живот. Собравшись, выхожу из номера. Макара с Тимофеем не нахожу. Решаю, что они еще не пришли, но сын подбегает ко мне сам. Сзади меня за ноги обхватывает и громко вопит:
— Мама.
— Напугал меня, — поворачиваюсь к нему, обнимаю сына.
— Решила спуститься?
Голос Измайлова лишает меня равновесия. Я не сразу решаюсь посмотреть на него, а когда, наконец, делаю это, возникает желание влепить ему пощечину. Не за то, что развлекался с женщиной, разумеется. За то, что спать мне не дал.
— Проголодалась, — могу ответить ему спокойно. — Вы уже заняли столик?
— Да, там, — сын указывает влево. — Видишь, там моя кепка стоит?
— Вижу. Идем со мной, тогда? Я тебе возьму, что скажешь.
