Мне кажется, убийца хотел этого, чтоб жертва все видела и понимала, а также точно знала, за что. Ну вот, вывод напрашивался сам собой. Мне показалось, что я справлюсь с ее психотипом, что стоит только взять женщину, что называется, на понт, и она расколется, расплачется и все расскажет, но не случилось. Значит, я в ней ошиблась.
– Она тебя просто послала, еще и полицейскому пыталась сдать как шантажистку, – уже совершенно спокойно, без упрека добавила Зина. Она перестала злиться на Станиславу, а начала думать, и это уже была настоящая Зинаида Звягинцева.
– Ты же видела материалы по Анне, что скажешь, она способна на убийство?
– Не пойму. Тут могло сыграть множество факторов. Женщина она очень преданная, до глубины души, такая должна всю жизнь любить. Но если случилось что-то такое, что эту ее маниакальную преданность и любовь подорвало, то вполне могло бы сыграть в другую сторону, например, что-то связанное с более сильной любовью – ребенком. Так я размышляла до того, как увидела реакцию на мое обвинение, теперь уже сомневаюсь.
У нее на лице не было эмоций, абсолютно, лишь холодный расчет, и мне даже показалось, насмешка надо мной.
– А мне подозрителен больше Максим в плане обладания капли. Да и убийство Бориса, кстати, тоже, – поделилась своими мыслями Зина. – Человек сам в себе, опять же, очень умный и вечно притесняемый другом-тираном, он мог не только захотеть разбогатеть на капле, но и отомстить тому за все.
– Знаешь, это удивительно, конечно, но в связи с открывшимися обстоятельствами – про оружие, капли, аукционы и пройденный полиграф – я бы вновь поставила на Анну, как на главного претендента, – поспорила Стася и принялась что-то писать в своем блокноте.
– Как только Эндрю пришлет тебе материал по Миле и по имени Станислава в жизни Бориса Бортко, ты мне пришли, пожалуйста, попробую на всех составить психологический портрет. И еще поищу цифровой след Милы в интернете, кто она, чем интересуется, куда ставит лайки.
Девушки словно бы забыли про присутствующих мужчин и уже вовсю строили разные предположения.
– А я Пушкина утопил, – сказал, словно похвастался, Тихомир Федорович тихо, чем прервал уже спокойную дискуссию девушек."
"– Ого! – воскликнул Боба и даже присвистнул. – Ну ты, батя, даешь. Надеюсь на подробности. Давай, жги.
Тихомир Федорович по привычке поправил свои широкие подтяжки и начал бурчать себе под нос.
– Зина, вы же знаете, вы же мне обещали помочь.
