Для торга должен был приехать сам, но потом план поменялся.
– Почему?
– Наши разрабатывали всех троих, слушали, обыскивали их квартиры и другое движимое и недвижимое имущество, но скоро стало понятно, что получить каплю можно только полюбовно, потому как ее искать все равно что искать иголку в стоге сена. Как самого слабого выбрали Максима Правдина. Наша сотрудница работала, она показала ему объявление из даркнета и спросила, сколько. Он сначала просто молча ушел, но после настойчивых действий предложил торг, мол, он отдаст каплю нам здесь, в «Китовом райке», если до торгов, желательно, в первые два дня конференции мы найдем на Бориса Бортко что-то пакостное и вытащим это грязное белье перед всеми иностранными коллегами, чтоб уничтожить его репутацию навсегда.
– И вы нашли.
– Да, мы нашли историю Юрия Селюкова, – сказала Тиара.
– Знаю. – Зина открыла в телефоне переписку с кем-то и стала читать. – Юрий Селюков был двоюродным братом Бориса, старше его на год.
После того, как его родители погибли, он воспитывался в семье Бортко. В девяносто седьмом году он был осужден за убийство соседской девочки, а Борис проходил как свидетель. Семь лет назад он вышел и проживает станице под Краснодаром, где до этого жили его родители. Все правильно?
– Это да, но наши спецы выяснили, что все было совсем не так. У Юрия генетическая непереносимость алкоголя, и это мы даже доказали с помощью специальных анализов.
В тот вечер они решили выпить втроем: Борис, Юра и соседская девочка Лена. Борис в пьяном порыве, когда девочка ему отказала, пырнул ее ножом. Поняв, что натворил, побежал к родителям, и те подключили связи, а уже утром мальчик Боря говорил, что видел, как Юра убил Лену. Юрий же ничего не помнил, и если бы следователь поработал как положено, то узнал бы о непереносимости, и что такие люди после одной рюмки не то, что убить никого, они встать не могут.
Родители дали кому надо на лапу увезли мальчика на другой конец огромной страны и забыли про подставленного ими Юру.
– Вот откуда путаница с отпечатками пальцев, – сказала Зина. – Видимо, отпечатки были на ноже и просто поменяли хозяина, когда их заносили в базу. Скорее всего, родители просили исправить, но полицейский или забыл, или просто не успел.
