Не смей думать иначе!
– Ты тогда не успел рассказать, кто тебе рассказал про нас и зачем ты здесь? – спросила Зина. Ей почему-то не хотелось уходить из этой пещеры.
– Я искал вход в Гиперборею, я должен был встретиться с тем шаманом саамом, но не успел. Мой крестный обещал, что поможет, вот в один из дней он позвонил и сказал, что объявитесь вы. Давай сделаем то, что он просил сделать Анну, – вдруг сказал он Зине, протянув камень. Он был небольшой, помещался в руку. Одна сторона была гладко отшлифована, и на нее глубокими бороздами был нанесен рисунок.
– Это славянская руна рода, – пояснил Боба, заметив ее взгляд.
– Что нужно делать?
– Мы должны с тобой найти точку начала на часах, – ответил ей Боба, продолжая стоять по центру пещеры.
– На каких часах? – не поняла Зина.
Боба обвел рукой пространство вокруг.
– Разве ты не видишь, это циферблат. Я знал, что отпечаток ключа в точке начала. Вот только сейчас полярный день, у них, кстати, тоже, все, как и здесь, есть полярная ночь и полярный день. Но как можно найти час рассвета, когда солнце не садилось?
– А если точка начала не в рассветный час, что, если она в центре часов, там, откуда выходят стрелки? – предположила Зина.
– Часы начинаются со стрелок. Точка начала. Если это циферблат, то я так понимаю, гипотетические стрелки выходят из точки, где ты стоишь.
Боба сошел с плоского камня и посветил фонариком, хотя на него и так падал прямой свет из отверстия в сводах пещеры.
– Он гладкий, – вздохнул Боба, – тут ничего. Просто гладкий камень.
– Так приложи к нему ключ стороной руны, – предложила Зина. Боба проделал все, как она сказала.
– Ничего, – сказал он разочарованно.
– Ладно, пошли, там Владимир Леопольдович один и с раненым, и с преступником, боюсь, не справится, – сказала Зина. – Ты еще подумаешь, почитаешь… А что вообще должно произойти-то?
– Все должно озариться переливами северного сияния, – сказал грустно Боба. Возникло чувство, что сейчас разбилась его мечта, его вера в чудо. Выдохнув, словно боясь разреветься от отчаянья, он поднял камень и направился за Зиной к выходу.
Но стоило им войти в темный тоннель, как за спиной проем озарился переливом цветных бликов. Это было настолько неожиданно и настолько красиво, что они оба ахнули.
– Ну вот, Боба, – сказала Зина, улыбнувшись, – все получилось, надо было просто немного подождать, а ты сразу в депрессию. Техника, видимо, старая, заедает.
После ее слов они вдруг оба захохотали. Громко, до слез, до боли в щеках и судорог в животе.
