Пока не раздается телефонный звонок и Эльдар не говорит о последних новостях в расследовании.
Оказывается, Милана была последней, с кем виделась Лейла перед своей смертью. Ни с отцом, ни с матерью, а именно с Миланой. И в этом не было бы ничего странного, если не знать, что до этого они встречались год назад.
Наверняка Лейла что-то рассказала сестре. Или нет. В любом случае точно может сказать только Милана.
Сука. Опять все сходится на ней. Мне нужна она. Для того, чтобы выяснить правду. Только для этого.
Поэтому звоню домой и прошу запереть ее. Чтоб не стала лёгкой добычей Рената.
Мне надо с ней поговорить. Чтобы выяснить. Только для этого.
Твержу себе это всю дорогу до дома.
Но как только она врезается в меня после того, как я открываю дверь, эта мантра перестает работать.
Отталкиваю ее от себя. Стараюсь не смотреть на обмотанное полотенцем тело.
Задаю простой вопрос. Ничего сложного. Ответь на него и все. Я отпущу тебя.
Но нет. Она опять начинает спорить. Выводить меня. Провоцировать.
Хватаю ее и эти стоны от моих прикосновений заставляют меня отойти от намеченного плана.
Мне опять хочется трахнуть ее. Жестко. Чтобы она трепыхалась подо мной и просила остановиться.
Держу ее за волосы и наступаю на нее. Толкаю на кровать. Все это время она молча не сводит с меня глаз. И в них уже копятся слезы.
Наклоняюсь над ней и хватаюсь за край полотенца.
Но в этот момент раздается характерный звук урчания в животе. Громкий. Я перевожу взгляд на живот Миланы.
Блять.
Я и не подумал, что она больше суток ничего не ела. Ещё и вывернуло из нее все, что там оставалось.
Встаю. Ещё не хватало, чтобы она в голодный обморок свалилась у меня тут. Мне проблемы с полицией и врачами не нужны.
Отхожу от кровати. Милана приподнимается на локтях."
"— Иди поешь что-нибудь, — говорю, не глядя на нее.
Достаю свой махровый халат и кидаю ей:
— Надень вот.
Рассчитываю, что в этом халате у меня отпадет всякое желание ее трахнуть.
— Кухня на первом этаже, — кидаю ей напоследок и иду в душ.
Стоя под струями воды и оперевшись руками о стену, смотрю на торчащий член, который и не думает успокоиться, пока не получит свое.
— Нет, — говорю я вслух.
Я не буду ее трахать. Только узнаю то, что меня интересует и все.
После душа переодеваюсь в домашние шорты и тугие боксеры. Член и не думает смягчиться и уменьшиться. Поэтому без трусов не обойтись.
Иду на кухню.
Милана сидит, укутавшись в огромный халат, и поедает йогурт.
