Но сейчас понимаю, что не могу. Не могу дать Ренату засунуть свой член в Милану. Там, в ней был лишь мой член и да, я опять хочу трахнуть ее.
Но один! Хочу, чтобы она отсосала. Но только мне!
Как это объяснить Ренату, если я и себе не могу это объяснить?! Не могу разобраться в себе. И не хочу.
Хочу просто, чтобы он не касался ее.
А Ренат тем временем опять нависает над Миланой. Но на этот раз она пытается отодвинуться. Видимо, какие-то отголоски сознания прорезаются сквозь пелену дурмана.
Он грубо хватает ее и я, не говоря ни слова, сильно бью его в бок.
Так, что он скручивается и смотрит на меня глазами, полными ненависти и злости.
— Сука, — слабо хрипит. — Живым не уйдешь.
Тянется к тумбочке. Наверняка, там у него травмат. Поэтому наношу ещё один удар. На этот раз в челюсть и Ренат падает к стене. Подхожу к нему и бью кулаком в солнечное сплетение. Чтобы обездвижить его на какое-то время.
— Прости, — произношу, когда он складывается пополам на полу и тихо стонет.
Я, сука, конечно, не прав.
Я ударил приятеля. Я сам обломал то, на что согласился. Я просто последняя тварь.
Но я разберусь с этим и с Ренатом потом. Не сейчас. Сейчас у всех зашкаливает адреналин. Малейшая оплошность и кто-то может не выйти из этой ссоры живым.
Потом. Я все решу с Ренатом потом.
А пока поворачиваюсь к Милане. Накрываю ее краями покрывала, на котором она лежит, и прямо с ним беру ее на руки."
"Быстро, пока Ренат не пришел в себя, выхожу из квартиры. Сажаю Милану в покрывале на пассажирское сиденье и, вжав педаль в пол, мчу домой.
В голове возникает шальная мысль отвезти Милану к ней домой.
Но тогда не избежать общения с Костровым. Не отпускать же ее голой идти одной по подъезду.
К тому же неизвестно, как Милана перенесет отходняк. Судя по всему, принимает она впервые. А ее смерть в мои планы не входит.
Поэтому, обосновав сам себе этими доводами свое решение, везу ее к себе.
Изредка бросаю на нее взгляд. Она кутается в покрывало. Включаю обогрев.
Мы приезжаем ко мне. Действие препарата ещё не прошло, потому что Милана никак не реагирует на мой дом, который должен быть ее кошмаром.
Опять беру ее на руки и несу внутрь.
Кладу на кровать и стою над ней, оперевшись руками о кровать по обе стороны от Миланы.
Что дальше? Трахнуть ее? В таком состоянии? Удовольствие сомнительное. Мне больше нравится подавлять. Не уговаривать, а заставлять. А тут сейчас и ничего делать не придется.
И, пока я размышляю над решением, Милана решает за меня.
