Начинаю колотить руками в дверь и мне, наконец, открывают.
Стас. После того, что видела, он — последний, с кем я хотела бы встретиться.
— Милана! Ты пришла! Ты сбежала? Что случилось? — он прижимает меня к себе.
Отталкиваю его.
— Где папа? — спрашиваю сухо.
— Он там. На кухне. Милана, нам надо поговорить.
— Не сейчас, Стас, — отстраняю его и иду на кухню.
Там за столом, опустив голову, сидит отец. По всей видимости, они со Стасом пили. На столе почти пустая бутылка виски, стаканы и скудная закуска.
Отец поднимает голову, видит меня и пытается подняться, но не в силах справиться с опьянением, падает снова на стул.
— Миланочка, — шепчет, — доченька.
Подбегаю и обнимаю его.
— Все хорошо, пап, все хорошо.
Мы обязательно поговорим с ним. Но не сейчас. У меня много вопросов. Но, чтобы получить на них ответы, папе надо протрезветь.
— Ты дома, — папа целует мои руки. — Миланочка. У мамы все хорошо.
— Я знаю, пап. Я была у нее. Пойдем, я уложу тебя в кровать.
Помогаю ему подняться и веду в спальню.
Укладываю в постель и целую в лоб. Уже собираюсь уйти, как отец берет меня за руку, целует ее и просит:
— Прости меня, Миланочка. За все прости.
— Ну, что ты, папа. Все будет хорошо. Отдыхай. Потом поговорим.
Выхожу из комнаты и закрываю дверь.
Стас сидит в гостиной.
— Я очень устала, Стас, — говорю, не глядя на него, — иди домой.
Он вскакивает и подходит ко мне. Опять пытается обнять меня. Шепчет:
— Милана, расскажи мне. Он обидел тебя? Что он сделал? Я убью его! — произносит он с чувством.
— Мы с твоим отцом обращались в полицию. Но нам отказали в приеме заявления. Срок не прошел и ты совершеннолетняя. Как ты?
— Стас, я все видела, — решаюсь сказать правду.
— Что «все»? — не понимает он.
— Тебя и секретаршу.
— Когда? Что ты такое говоришь?
— В тот день. У тебя в кабинете. Стас, пожалуйста, уходи.
Он склоняет голову и скрещивает руки на груди.
— Позволь мне объяснить, — произносит спокойно. — Ничего не было. Я ее уже уволил. Она мне сама проходу не давала.
А я… Я всего лишь живой человек, Милана. Ты знаешь, я люблю лишь тебя. Но есть потребности… Понимаешь?
Он берет меня за плечи. У меня нет сил спорить. Хотя и противно от этого всего. Поэтому я просто киваю. Лишь бы он скорее ушел.
— Как мама? — неожиданно спрашивает Стас.
— Хорошо, ей сделали операцию. Кто-то перевел необходимую сумму.
— Тебе сказали, кто?
— Нет. Врач сказал, что человек просил об анонимности.
— Молодцы, — говорит Стас. — Сделали, как обещали.
