Развожу ее ноги и опять пальцем ныряю в складки. Ещё сухо. Но я не могу ждать. Член взорвется, если я не вставлю его в узкую дырку Миланы Костровой прямо сейчас.
Плюю на ладонь и размазываю слюну по члену. Раздвигаю им складки и ввожу. Медленно. Удерживая Милану за бедра.
Она стонет и пытается приподняться. Но я опять рукой заставляю ее выгнуться.
Наконец, член входит в нее полностью. С трудом. И это мучительная пытка. Я останавливаюсь и закрываю глаза, наслаждаясь тем, как плотно стенки влагалища обхватывают член.
Громко выдыхаю и наполовину вынимаю член. И снова ввожу. Делаю это пока медленно. Стискиваю зубы от наслаждения и слышу тихий стон Миланы.
И этот стон — это не просьба о помощи.
Начинаю двигаться быстрее и замечаю, что член уже мягко скользит. Вынимаю его, чтобы проверить, и ладонью провожу по складкам. Ныряю пальцем и ухмыляюсь. Течет.
Надавливаю на клитор и Милана приподнимает бедра, встаёт на цыпочки. Ещё чуть-чуть и сорвётся вниз, но я крепко держу ее второй рукой.
Убираю руку и теперь уже резко вхожу в нее.
И начинаю долбить. Как мечтал. Сильно и долго. Упираясь головкой в шейку матки.
Ночную прохладу прорезают звуки хлюпанья, шлепков моих яиц о бедра Миланы и ее стоны.
Трензель не позволяет ей пугать местных жителей своими криками в полную силу. Но ее стоны все равно перекрывают все остальные звуки. И не дают мне остановиться.
Член набухает ещё больше и я жду развязки, но продолжаю раздалбливать узкую дырку Миланы.
Чтобы приблизить долгожданное опустошение, приподнимаю ее ноги и свожу их у себя на талии.
Теперь Милана нависает над землёй и стоит мне разомкнуть ее ноги, она рухнет вниз.
И, несмотря на неконтролируемое ею удовольствие, она ощущает страх. Ещё больше сжимается внутри, подводя меня к краю.
Одной рукой обхватываю ее за талию, в второй нащупываю клитор, зажимаю его между пальцами и начинаю перетирать.
Милана приподнимается и протяжно стонет.
Судорожными рывками сжимает мой член и я едва успеваю вынуть его и одним движением ладони кончаю ей на спину.
Обхватываю ее за грудь и притягиваю к себе. Размякшую и податливую.
Срываю с нее трензель, разворачиваю и не в силах больше бороться с собой накрываю ее губы.
Всего лишь раз. Только сейчас. Больше этого не повторится.
33. Дамир
Я позволяю себе непозволительное. Я не целую шлюх. Но желание опять попробовать вкус Миланы Костровой оказывается сильнее принципов.
