Из всего потока дней, когда меня то привозили, то увозили в здание суда, мне запомнился лишь один день — день оглашения приговора.
— Приговаривается к пяти годам лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.
Беспристрастный голос судьи эхом отозвался в моем затуманенном сознании. Я всё ещё не верил до конца, что это происходило на самом деле.
Перевел взгляд в зал.
Первое, на что наткнулся, — ехидная усмешка Лейлы. Девки, из-за которой я сидел за решеткой.
Посмотрел на мать. Она тихо плакала в платок.
Судья ещё что-то говорил. Потом на меня опять надели наручники и вывели из клетки.
— Сынок! — мама бросилась ко мне, но ее грубо оттолкнули.
— Я не виноват! Слышите? Не виноват! — кричал я, как будто проснувшись ото сна.
Это была моя реальность! Я был за решеткой!
Я искал в зале хоть кого-то, кто поверил бы мне. Кроме мамы.
Но в ответ получил лишь сильный толчок в спину:
— Иди давай!
Я отсидел полный срок.
И потерял все.
Мама не вытерпела позора и нашей разлуки — у нее не выдержало сердце.
Она так и не дождалась меня.
Про профессиональный спорт пришлось забыть.
Друзья отвернулись.
3. Дамир
Я остался один. И если бы не Борис Лыков спился бы, наверное, где-нибудь под мостом с бомжами.
Борис Лыков был отцом одного из осуждённых из моей камеры.
Скромный семейный мальчик — студент Слава. За решетку попал по глупости. Решил впервые жизни поучаствовать в ночных гонках на папиной машине.
И сбил человека. Насмерть.
Когда я вошёл в камеру, его уже успели опустить и он все время сидел возле толчка.
Я брезговал даже смотреть на него.
Однажды ночью меня разбудил шорох. В камере я спал чутко. Терять бдительность нельзя было даже во сне.
В ту ночь, когда все спали, ну, или делали вид, что спят, я вытащил Славу Лыкова из петли. Он расплакался у меня на груди и сказал, что оттягивал этот момент только ради родителей.
С тех пор я взял его под свою защиту. Меня боялись. Потому что в первый же день я сломал челюсть одним точным ударом старшему в камере.
Мне не понравилась его просьба попросить родных перечислить деньги на его телефон. А ему не понравился мой ответ.
С тех пор меня не трогали. Я был вне тюремного закона. И каждый раз боялся получить затычкой в бок.
Скоро меня перевели в другую тюрьму. Слава Лыков вышел на свободу раньше этого.
