Мы в молчании выдрали сорняки, разрыхлили землю, смешав её с перегноем. После чего полили весьма оживший цветок. Я погладила нежные лепестки, отмечая, как их сияние постепенно усиливается. Драган тоже коснулся голубых бутонов, но лишь мельком. Кончики его пальцев скользнули по тыльной стороне моей ладони, поднялись по запястью к локтю и выше, к плечу, вызывая целый рой мурашек в теле. Я поёжилась и отступила от царя. На этот раз он не стал меня удерживать.
— Я хочу попросить прощения, — совершенно внезапно заявил он, пристально глядя в мои глаза.
— Тогда мне казалось… цель оправдывает средства. Сейчас я осознаю, что напугал тебя и обидел.
— Очень напугал и обидел, — подтвердила я ворчливо, но внутренне вздохнула с облегчением.
Вернулся мой Драган, мужчина, что заставляет сердце биться чаще не в настороженном ожидании беды, а в предвкушении ярких мгновений. Он понимает, что нельзя принуждать девушку, и уж тем более запирать её.
— Я попытаюсь загладить свою вину, — впервые с момента, когда стала известна правда, на его губах появилась улыбка.
Знакомая, будоражащая. Он что-то задумал. И это что-то в очередной раз заставит меня мямлить и краснеть.
— Простого «прости» будет достаточно.
— Я уже извинился, — ухмыльнулся он, чуть опустив голову, отчего тени заиграли в мужественных чертах. — Важнее, чтобы ты меня простила.
— Я уже… — заверила его и тут же осеклась, напоровшись на хитринку в глубине голубых глаз.
Может, он этого и добивался? Хитрец…
— Я рад, — теперь он без зазрения совести сократил расстояние между нами.
Сильные ладони легли на мою талию. Макушку защекотал прерывистый вздох.
— Зная, что происходит со мной без тебя, ты же не уйдёшь?
Новый сложный вопрос…
— Так нечестно, ты играешь на моём чувстве вины.
— Я не играю, спрашиваю, как есть, как чувствую. Я не хочу удерживать равнодушную девушку. Я желаю оставить рядом ту, которой небезразлична моя судьба.
— Мне небезразлична, — признала я, прикрыв глаза. — Но что с моей судьбой? С моей жизнью? С моими родными и близкими?"
"— Я могу открыть переход.
Но не в состоянии отправиться с тобой. А отпустить тебя одну… страшно, — его руки легли на мои плечи, порывисто привлекая к его груди. — Вдруг ты не вернёшься. И тогда… моя душа окончательно погибнет.
— Погибнет? — слова зазвенели от напряжения.
Потому что мы коснулись темы, которую он считал опасной. Личного, страшного и жизненноважного. Но Драган собирался поделиться со мной.
