Это казалось таким естественным, таким единственно верным. Здесь и сейчас они были вдвоем: только он и она, мужчина и женщина, без прошлого и без будущего. Она больше не чувствовала страха или стеснения. Наоборот, ей уже самой хотелось ласкать его мощное тело, поджарое и сухое, без единого грамма жира.
Кира подалась вперед, наклоняясь и накрывая губами его головку. Влажную и солоноватую на вкус. Гладкую и упругую на ощупь. Ее язык скользнул по ней раз, другой, и заплясал, вырывая из горла мужчины рваный стон.
Это не могло продолжаться вечно.
Любой выдержке есть предел.
Хорган не желал закончить вот так.
Запустив пальцы девушке в волосы, он оторвал ее от себя и толкнул на постель. А потом опустился сверху, медленно входя в ее тело.
Он хотел ее всю. Хотел, чтобы их тела слились воедино. Хотел вновь ощутить то волшебное единение, что бывает только с тем, кого любишь...
Она приняла его, доверчиво раскрывшись навстречу. Вся и без остатка.
Теперь он двигался в ней короткими резкими толчками, чувствуя, как его собственное тело постепенно начинает содрогаться.
Уже не контролируя себя, не отдавая отчета собственным действиям, он позволил безумству накрыть его с головой.
- Майя... Майя... моя сладкая девочка...
Раз за разом, снова и снова эти слова, как молитва, срывались с его пересохших губ.
Он так любил шептать ее имя, когда они занимались любовью. И она всегда отвечала ему..."
"Хорган не сразу осознал, что девушка под ним больше не реагирует. Что она лежит неподвижно, бессильно раскинув руки, и только вздрагивает тихонько при каждом толчке.
И что он, забыв обо всем, трахает ее безучастное тело.
А когда осознал, отвращение затопило его леденящей волной, вымораживая изнутри и снаружи.
Ощущая себя последним подонком, он медленно перевел взгляд вниз.
Кира лежала под ним сломанной куклой. Бледная, с широко распахнутыми глазами, устремленными в потолок. И в этих глазах не было ничего, кроме боли. А по ее вискам медленно стекали вниз тихие слезы.
Хорган мысленно выругался.
Он опять все испортил!
Похотливый ублюдок.
Не мог хотя бы сегодня держать свой язык за зубами. Кира - его жена, а не одна из тех сучек, которых он снимал за деньги и трахал в борделях. Тем было плевать, каким именем он их называет, лишь бы платил. Но эта...
- Прости...
Ему пришлось приложить усилие, чтобы вытолкнуть из себя это слово. Оно жгло, словно расплавленный свинец.
Слабо улыбнувшись, она перевела на него отсутствующий взгляд.
- Ничего. Я все понимаю. Можешь продолжать.
