Кира определила их как стареющих проституток.
- А, это ты, малахольная? - с нескрываемым пренебрежением пробормотала одна, поднося фонарик поближе. Крашеная брюнетка с мушкой над верхней губой и выщипанными в тонкие ниточки бровями. - Чего блажишь? Совсем мозги растрясла?
Кира только гулко сглотнула, зажмуриваясь от яркого света, бьющего прямо в глаза. До нее донесся звук удаляющихся шагов и лязг металлической двери. Тот, кто пытался ее поиметь - ушел, никем не замеченный. Но это не значит, что он не вернется.
- С-свет уберите, - еле выдавила она из себя, поднимаясь и подтягивая колени к груди. - Просто к-кошмар приснился...
И почувствовала на языке металлический привкус. Кровь. Кажется, она хорошо приложилась лицом...
- Ясно, - уже более миролюбиво ответила брюнетка, убирая луч в сторону. - Ладно, бабы, - она махнула рукой остальным, - отбой. - Потом повернулась к Кире: - На вот, выпей, расслабься. Нам всем тут не сладко.
Женщины, недовольно бормоча, начали заново укладываться на ночлег.
Брюнетка протянула Кире маленькую фляжку на полпинты. Девушка не осмелилась отказаться, хотя и пить не хотела. Открутила дрожащими пальцами блестящую крышечку и сделала вид, что глотнула.
Немного жидкости попало на разбитые губы. Кира скривилась: дезинфекция не помешает.
- Спасибо, - она вернула фляжку.
- За спасибо черт повесился. Ты-то сама как здесь оказалась? Молоденькая ведь совсем. Тебе хоть восемнадцать-то есть?
- Двадцать три. Будет. Через три месяца.
Брюнетка только головой покачала.
- Ну, а попала-то как сюда? Ты ж не из нашенских, я же вижу. Говоришь чисто, и зубы все целые.
Вспоминать не хотелось. Кира шмыгнула носом, чувствуя, как в груди все сжимается. Но ее глаза остались сухими. Все слезы, что у нее были, она уже выплакала. На это ушли последние десять лет. Больше слез не осталось.
- Да по глупости, - пробормотала она в сторону. - Не тому поверила.
- Что ж, и такое бывает, - брюнетка, вставая, похлопала ее по плечу.
- Ладно, не хочешь рассказывать - не рассказывай. Здесь у каждой своя история.
Да, она не хотела. И почувствовала невольное облегчение, когда сердобольная женщина оставила ее в одиночестве.
Кира запрещала себе думать о прошлом, запрещала его вспоминать. И уж тем более она не собиралась делиться им с совершенно незнакомыми людьми, с которыми ее столкнули случайные обстоятельства.
Это было две недели назад."
"С той самой ночи Кира не спала.
