А потом она почувствовала, как он зарылся губами ей в волосы.
Кира перевела взгляд на ложку, которую все еще держала в руках. Если бы она могла, то согнула бы ее пополам, чтобы хоть таким образом избавиться от того, что разрывало ее сейчас изнутри!
Но вместо этого она сухо произнесла:
- Ничего, о чем тебе следовало бы переживать.
От ее слов Хорган будто оцепенел. Она почувствовала, как напряглось его тело, как его пальцы вцепились ей в плечи, почти причиняя боль. Он даже дышать на мгновение перестал.
Казалось, позади нее стоит ледяная статуя, а не живой человек, и от этой статуи веет арктическим холодом.
В кухне повисла гнетущая тишина.
Кира молчала, понимая, что играет с огнем.
Хорган тоже молчал, точно думал о чем-то.
Наконец его хватка ослабла. Кира почувствовала, как он легонько погладил ее по плечам, будто извиняясь за невольную грубость. А потом услышала его голос.
- Что я опять сделал не так? - он произнес это таким тоном, словно разговаривал с непослушным и капризным ребенком.
Она нагнула голову, пряча глаза, но он тут же развернул ее к себе лицом и заставил посмотреть на него. Под пристальным, ищущим взглядом Хоргана ее щеки покрылись красными пятнами. Казалось, этот мужчина смотрит ей в душу и видит все, что она пытается скрыть.
- Кира, - в его голосе появилось предупреждение, - не испытывай меня. Я устал, и сейчас у меня нет ни малейшего желания угадывать твое настроение.
Девушка пропустила эти слова мимо ушей. Страх разоблачения сделал ее безрассудной.
- Я тоже устала. Устала, что все вокруг врут и чего-то не договаривают. Устала от этих тайн.
Хорган нахмурился. Кира увидела, как вдоль его лба пролегли глубокие борозды, такие же протянулись от крыльев носа к подбородку, придавая командору лишние десять лет. Чем бы он этой ночью ни занимался, оно его вымотало до предела.
- О каких тайнах ты говоришь? Если я чего-то тебе не сказал, значит, ты об этом не спрашивала.
В какой-то момент Кира поймала себя на том, что сочувствует этому большому, сильному мужчине, который еле стоит на ногах от усталости, и все же не уходит, пытаясь выяснить причину ее недовольства.
Но это сочувствие тут же заглушила вспыхнувшая злость.
Она злилась не на него - на себя. За собственное чувство вины, которое грызло ее со вчерашнего дня. Ей нужно было доказать самой себе, что она поступила правильно, умолчав о незнакомце. Что Хорган не стоит ее доверия.
- Вот как? - она язвительно усмехнулась.
