Он продолжал сжимать ее так, будто боялся, что она выскользнет из его объятий и растает, как дым."
"В какой-то момент Кира испугалась. В голове мелькнула мысль оттолкнуть его, закричать. Потребовать, чтобы он оставил ее в покое.
Но ей на смену тут же пришла другая: разве это не то, чего она хотела? Разве она не сама пришла к нему, разве не сама себя предложила? Как там сказала Темара: «Мужик как ребенок. Обласкай его, приголубь - и он будет есть из твоих рук».
Опустив ресницы, чтобы скрыть предательский блеск в глазах, Кира постаралась собраться с мыслями.
Ей нельзя расслабляться. Нельзя поддаваться порыву. Она должна сохранить ясную голову.
И все же, стоило Хоргану лишь прикоснуться к ней, тело отказалось слушать разум. Оно вдруг зажило собственной жизнью. И в этой жизни оно жаждало отвечать на каждое движение, каждое прикосновение мужских рук и губ.
Кира упустила главное: она не монашенка, она нормальная, здоровая женщина, истосковавшаяся по ласке. А Хорган слишком хорошо знает женское тело.
В этот раз он даже не пытался быть нежным. Нет, он не был так груб, как в их первую ночь, но в то же время почти не контролировал собственных действий, все больше и больше погружаясь в омут желания. И тащил ее за собой.
Его горячие, шершавые руки были везде: мяли податливое женское тело, теребили соски, сжимали нежные груди, причиняя одновременно и боль, и острое, порочное наслаждение. А поцелуи - яростные, жгучие, почти как укусы - оставляли на коже девушки пламенеющие следы.
Кира продолжала мысленно повторять, что ненавидит этого гребаного дерранга.
Она твердила это как мантру, как заклинание. Но чем сильнее она пыталась убедить себя в этом, чем ярче эта ненависть горела внутри, тем яростнее ее тело отвечало на грубые ласки мужчины. Кира будто сама превратилась в огонь, способный согреть или спалить дотла того, кто рискнет к нему прикоснуться. Она одновременно желала этого мужчину и ненавидела, и не знала, чего хочет больше: оттолкнуть его или почувствовать в себе.
Он не стал дожидаться, пока она примет решение.
Он все решил за нее.
Девушка только охнула, когда Хорган одним движением разорвал рубашку на две половинки, не утруждая себя борьбой с застежками. А потом сорвал и бюстгальтер. Пару мгновений он разглядывал скромные трусики, будто не зная, что с ними делать, а затем с глухим рычанием спустил их вниз. Еще секунда - и его колено раздвинуло ее бедра.
Кира почувствовала, как его напряженный член уперся в ее промежность.
