- Голос Хоргана прозвучал так резко и жестко, что видавший виды Гарт Рубан невольно вздрогнул. Но сам командор даже не шевельнулся в кресле. - Она моя жена. И она права. Нам нужно поговорить.
- Но ведь вы можете сделать это с «Гермеса». Вам не обязательно встречаться с ней.
- Ты не понимаешь. - Открыв глаза, он посмотрел на Рубана пустым, ничего не выражающим взглядом. - Я на крючке. Эта женщина не просто моя жена, она - моя пара. Я должен с ней встретиться. Даже если это меня убьет.
Оставив ошеломленного помощника переваривать услышанное, он поднялся и, тяжело опираясь на стены, направился прочь.
Сейчас ему хотелось побыть одному.
Позже, стоя на верхней палубе станции, где куполообразный потолок и большая часть стен были сделаны из прозрачного материала, он вглядывался в сложный рисунок звезд и все пытался понять, что делать дальше.
Судьба подбросила головоломку, которую он не мог решить в одиночку.
Женщина, которую он не хотел, стала вдруг его парой. И теперь у него оставалось лишь два пути.
Попытаться начать все сначала, позабыв о первом неловком знакомстве. Или продолжать жить бок о бок, как враги, намеренно избегая друг друга. Но сколько еще он сможет бежать от себя?
Интуиция подсказывала: недолго.
Ранение, которое он получил, было лучшим доказательством этому.
Вечером в тот же день он вернулся на Ллур. Молчаливый помощник доставил его к дверям дома. В этом молчании чувствовалось неодобрение, но Рубан молчал - командор четко дал понять, что личные дела начальства не касаются подчиненных.
Это была та сторона жизни, в которую Хорган никого не хотел пускать.
Вот и знакомое крыльцо, знакомая дверь.
Приложив карту-ключ, Хорган вошел. И его окутала тишина, пронизанная ароматом желанной женщины.
Этот аромат был повсюду. Дом пропитался им сверху донизу. Хорган чувствовал его в воздухе, который вдыхал. Чувствовал его следы на стенах, на перилах лестницы, на дверных панелях и подоконниках. Везде, где хоть раз коснулась ее рука.
Сама виновница его состояния находилась в кухне.
Он почувствовал это так же отчетливо, как и возбуждение, возникшее сразу, стоило только перешагнуть порог. Пришлось приложить усилие, чтобы не сорваться с места. Но очень хотелось ворваться туда, схватить девчонку за плечи и впиться ей в губы злым, неистовым поцелуем, наказывая за все.
В тот момент он уже не помнил, что поклялся никого никогда не целовать в губы.
Все, чего он хотел в ту секунду - это увидеть ее и убедиться, что она есть.
