Заставить посмотреть на нее, услышать. Заставить его испытать ту же боль, то же отчаяние, что и она."
"Но вместо этого Кира только тихо выругалась сквозь зубы.
Хорган прав. Уже поздно. Этот чертов дерранг всегда прав. И всегда последнее слово остается за ним. Ну, ничего, скоро она это исправит...
ГЛАВА 21
Когда дверь спальни закрылась за девушкой, Хорган открыл глаза.
Пару минут он смотрел в потолок, чутко прислушиваясь к удаляющимся шагам. Вот Кира спустилась по лестнице. Вот вошла в кухню. Вот опустилась за стол и устало уронила голову на руки.
Ему показалось, что он даже почувствовал ее всхлип. Не услышал - именно почувствовал каким-то новым, еще непонятым чувством. Стоило сегодня войти в дом, как у него словно открылись новые рецепторы, реагирующие на настроение этой маленькой женщины. Рецепторы, о которых до этого он даже не знал.
Он не видел ее десять дней. Слишком мало, чтобы забыть. Но достаточно, чтобы осознать неизбежность и попытаться смириться. Не с прошлым, нет, с прошлым он никогда не сможет смириться.
С будущим. И с тем, что она теперь неотъемлемая часть этого будущего.
Все эти дни он думал о ней. Запрещал себе сравнивать ее с той, другой. Милый образ из прошлого, воспоминаниями о котором он жил столько лет, был отправлен в глубины памяти, спрятан в самый дальний отсек. Так было правильно, так было справедливо по отношению к ним троим.
На «Гермесе», в перерывах между делами, Хорган изучал прошлое Киры, подозревая, что она сама никогда ничего не расскажет.
Но он хотел знать о ней все. Как жила, где, с кем, почему? Для него это стало жизненно важным.
Он хотел знать, что за женщина стала его судьбой. Ее тела было уже недостаточно. Хорган жаждал познать ее душу. Проникнуть так глубоко, как только один человек может проникнуть в другого, познать все ее тайны, даже самые постыдные, даже те, о которых она сама уже позабыла.
Он хотел получить ее всю.
Выписка из медицинской карты потрясла его, разбередив старую рану.
Кира была беременна.
Что стало с ребенком?
Хорган не верил своим глазам, строчки на экране текли и плясали, не желая складываться в слова. Пока, наконец, он не смог прочитать: беременность прервалась в результате несчастного случая. Сопоставив даты, он сделал вывод: несчастный случай, что бы под этим не подразумевалось, произошел уже после ареста, в федеральной тюрьме, но за несколько месяцев до вынесения приговора. Диагноз был подтвержден тюремным доктором, неким Альбертом Дансе.
