Покои, отведенные Мариэлле, встретили его полумраком задернутых штор и полной тишиной. Сама девушка спала, а на прикроватной тумбочке неярко сияла панель с кристаллами для подпитки магического резерва. От артефакта к опустошенной проклятийнице тянулись тонкие силовые нити.
В целом на этом можно было закончить, но Эдгар подошел ближе. Необъяснимое чувство требовало проверить работу лечебной панели. Обладатели темного дара, насколько он знал, крайне плохо воспринимали даже нейтральную магию.
Волосы девушки разметались по подушке, а на бледном лице залегли глубокие тени.
Она хмурилась, видимо, даже во сне процедура исцеления ей не нравилась.
«И ведь мне должно быть все равно…» — мысленно в очередной раз напомнил себе молодой король, скользя взглядом по изгибу шеи, где были присоединены силовые нити, по обнаженному плечу и кисти со свежей татуировкой.
Король стремился разобраться в одолевающих его чувствах. Еще совсем недавно он без угрызений совести был готов пожертвовать этой темной. В конечном счете среди них нет невинных, и жалеть о гибели одной не имело никакого смысла.
Все, что требовалось от проклятийницы, это побыть приманкой и продержаться как можно дольше.
Что же пошло не так? Почему он до сих пор стоит у ее кровати, а совесть неприятно царапает изнутри?
Потому, что выбранная Арграном девушка внезапно оказалась совершенно неправильной темной. Ее искренность и честность подкупали, а иногда откровенно забавляли Эдгара. Вспомнить хотя бы признание Мариэллы на балу, что она никогда и ни с кем не танцевала.
И ведь не боялась ответить на насмешки. При этом в ней не было ни капли цинизма и изворотливости, присущих аристократам, желающим получить выгоду из каждой ответной улыбки."
"Мариэлла, наоборот, занималась каким-то необъяснимым самопожертвованием. Там, где следовало отступить, признаться, что не хватит сил, она шла на пролом, рискуя собой ради чужих целей. Нет, конечно, ей предложили неплохие деньги и титул, но она не могла не задуматься, что ее используют и обманут.
И все равно она выполняла свою работу до конца.
Осознание этого вынуждало Эдгара чувствовать себя последним подлецом. Но повернуть все вспять уже было невозможно, и Мари придется доиграть свою роль.
Мариэлла неожиданно вздрогнула во сне и перевернулась. Спутанные волосы упали ей на лицо, а лечебные нити опасно натянулись. Эдгар инстинктивно дернулся уложить девушку удобнее. Он старался все делать как можно осторожней, лишь бы не навредить.
