Звоню в сколотый звонок. Дверь распахивается. На пороге растрепанная женщина лет сорока. Неухоженная, в грязном халате, и с лопаткой в руке. По всей квартире воняет жаренными котлетами. Морщусь, но все же пересиливаю себя.
— Кристина Овечкина тут живет?
Женщина просвечивает меня взглядом точно рентгеном. Отмечает дорогие туфли, брендовый костюм, пальто, часы стоимостью этой квартиры, которые выглядывают из-под рукава пиджака.
— А вы кто? — спрашивает она в замешательстве.
— Отец ее ребенка.
То, с какой скоростью меняется выражение ее лица надо просто записывать на камеру. Потому что это — феноменальна.
— Что? Серьезно? Что? Правда? — тупо талдычит она, всматриваясь в меня еще сильнее. — Где ж она вас откапала-то? Чем же покорила, дуреха-неумеха?
— Я генеральный директор компании, где она работала.
— Ох, ек-макарек… — падает лопатка из ее рук. — Это Кристинка от вас умудрилась залететь? Ох ты ж, ексель-моксель! Витя!!! Ви-и-и-и-итя!!! — начинает орать бесноватая.
В коридоре появляется замученный лысеющий работяга средних лет.
— Что ты орешь, Надя! Здравствуйте! — протягивает он мне руку. — А вы к кому?
— Прикинь, Вить, — не дает мне рта раскрыть женщина, — это Кристинкин хахаль! — я морщусь, — начальник ейный! Он ее забрюхатил и…
— З-з-замолчи! — идет пятнами Витя. — Вы правда отец ребенка Кристины?
Киваю.
— Заходите. Сестра скоро придет.
А, значит Витя — ее брат. Да, я узнал, что она пока живет с семьей брата.
Но это ненадолго. Скоро я ее заберу в нормальные условия.
Прохожу в пропитанную котлетным смрадом маленькую квартирку. На полу целая куча детских кроссовок. В квартирке чисто. Бедно, но пыли нигде не видно. На паласах ни крошки, вся верхняя одежда аккуратно висит на крючках. Разуваюсь, вешаю пальто. Прохожу в зал.
Тут все как в добрых советских традициях: палас на полу, ковер на стене, продавленный диван. Напротив стенка.
Кажется, чехословацкая, под стеклом старый бабушкин сервиз. На фоне детские визги. Сколько же у них детей?
— Сколько человек вас тут проживает? — морщусь я.
— Дык мы с мужем, трое наших сыновей и ваша Кристина! — упирает руки в боки женщина.
— Надь, перестань. — краснеет за жены Витя. — Кристина — наша. Она с нами живет."
"— Раз вы ее обрюхатели, значит — ваша! Забирайте ее побыстрее! — не унимается противная женщина.
