Сердце колотило в груди, кровь шумела в ушах, а мир, как в центрифуге, переворачивался с ног на голову, где сам я терял равновесие.
Чтобы не сводить с ума еще и жену окровавленным, сбитым кулаком я сразу прошёл в ванную, где холодной водой смыл кровь. В отражении в зеркале над раковиной на меня смотрел тот, кого я не узнавал. Кто это? Кем я стал за последние годы? В кого превратился и чего, вообще, хочу от жизни, кроме механических движений и такой же механической жизни? Фальшивые эмоции, фальшивое удовольствие от работы, которая когда-то была мечтой, фальшивое счастье, к которому осталась только привычка…
Что со мной не так? Где я сломался и почему?
Из ванной комнаты вышел только тогда, когда остановилось кровотечение, а сам я смог успокоиться и показаться жене.
Наташа мыла кружки у раковины, но моё приближение заметила.
Сев на стул за нашим обеденным столом, я смотрел на её спину и мысленно крутил в голове варианты того, что нужно сказать, чтобы сгладить угол, который заострила Арина.
- Она очень красивая, - произнесла вдруг Наташа так спокойно, будто пересказывала серию какого-то своего сериала.
– Клеопатра, наверное, была такой же.
- Не знаю… - нервно дёрнул я головой и нахмурился. – Обычная.
- У тебя с ней что-нибудь было? – так же спокойно спросила Наташа, продолжая намывать кружку, которой из-за пены почти не было видно.
- Нет.
- А ты хотел?
- Да, - ответил я, не задумываясь.
Глядя сейчас на жену, которой никогда не врал, я понял, что хочу быть с ней честным до конца. Не хочу быть тем, кто будет трахать всё живое за её спиной.
Не хочу, чтобы из-за меня она стала той, над кем будут насмехаться и бить в спину.
- Чемодан в прихожей, в шкафу. Я придумаю, что сказать сыну, - произнесла Наташа отстраненно.
- Наташа…
- Чемодан в прихожей.
Глава 22. Арина
Неужели тихие, скромные девочки живут именно так изо дня в день? За что они наказывают сами себя?
На часах ещё не было и десяти вечера, но я уже приняла душ, почистила зубки, забралась в постель и вместо телефона почитала книгу.
Если хорошие девочки живут такой жизнью добровольно изо дня в день, то я, похоже, наказывала себя. Или попросту пряталась. Как мышь или крыса.
Я понимала, что можно было поступить куда деликатнее, но, как обычно, приняла радикальные меры, вместо того, чтобы просто поговорить с Сергеем и обозначить свою позицию раз и навсегда.
Возможно, дело в том, что говорить с Сергеем нереально. Из нас обоих явно улетучивается адекватность, стоит нам только оказаться рядом.
