Так и будешь молчать? Ну, же! Скажи что-нибудь. Скажи, какая я идиотка и как я сама себя сейчас унижаю в твоих глазах. Что ты застыл, как истукан?
Глядя на всё ещё свою жену, я понимал, что ей необходимо выговориться, чтобы не сойти с ума. Возможно, ей не мешало бы даже поколотить меня, но Наташа слишком воспитана, чтобы опускаться до подобного.
- Я люблю тебя, - сказал я тихо, от чего Наташа опешила и мгновенно затихла, пытаясь заплаканными глазами разглядеть во мне что-то. – Люблю и уважаю, как мать своего сына; как человека, с которым прошёл многое; возможно, люблю как друга.
Но я больше не люблю тебя, как женщину. Прости, Наташа, я должен был сразу тебе это сказать, но… - я провел ладонью по своему лицу и шумно вздохнул, подбирая слова. - …я запутался и пустил всё на самотёк, шёл по течению, потому что так было удобно.
- Как долго? – словно охрипшим голосом спросила Наташа.
- Года два, три… Я не помню…
- То есть ты уже года два-три трахаешь кого-то на стороне? – на её глазах вновь навернулись слёзы.
В этот раз слишком горькие даже для меня.
- Нет. Я всегда был тебе верен, Наташ.
- Ну, да! Конечно! А с этой? – кивнула она в сторону входной двери, явно говоря про Арину. – Хочешь сказать, что с ней у тебя тоже ничего не было, и она просто так к нам домой притащилась?
- До её прихода ничего не было."
"- Тебе нимбом макушку не напекает, нет? Думаешь, я поверю в бред, что девчонка в мой дом просто так пришла, сидела за моим столом, пила мой чай и врала, глядя мне в глаза, но при этом между вами ничего не было? Ты в курсе, что от тебя её духами несло в ночь перед её приходом?
- Наташ…
- Было?
- Мы целовались, - ответил я и отвёл взгляд в сторону.
- Мерзость, - выдохнула Наташа и вновь начала отирать губы. – И это ты называешь верностью? Мразь…
Через мгновение она широкими шагами вышла из гостиной. В глубине квартиры что-то глухо ударилось, а через несколько секунд Наташа вернулась в гостиную с бумагами и ручкой, которой подписала эти бумаги прямо передо мной, положа на журнальный столик.
- Вот, - всучила она мне подписанные бумаги, впечатав их в грудь. – А теперь выматывайся. Видеть тебя не хочу! Знать не хочу! Вали! – толкнула она меня в плечо. – Вали отсюда!
- В трусах? – вскинул я брови.
- Сделай хоть напоследок мне приятно, - ехидно и даже злорадно сказала Наташа. Открыла передо мной входную дверь в квартиру и вытолкнула за её пределы в подъезд.
