Она чувствовала смертельный страх. И тот особенный сорт безразличия, который, говорят, предшествует смерти.
Наконец ее спасла Катерина – плеснула стакан ледяной воды ей в лицо, и Яна подскочила на узенькой кровати как ошпаренная кошка.
– Ненормальная, – процедила Катерина. – Половина седьмого утра. Я вчера до трех ночи ублажала нашего, пока ты звездами любовалась.
– Мне кошмар приснился… – пересохшими губами прошептала Яна, которая впервые за это путешествие обрадовалась вечно недовольному лицу соседки. – Спасибо тебе.
Чувствую себя так, словно ты мне жизнь спасла. Хоть это и просто сон. Только… какой-то странный.
Яна залпом осушила бутылку минералки и посмотрела в иллюминатор – над спокойной гладью океана занимался молочный рассвет.
Катерина зевнула. Ее надменное лицо блестело от крема, темные волосы спутались, а под глазами залегли коричневые круги. Бессонные ночи, исполненные шампанского и притворства, трудно даются, когда тебе за тридцать.
– Всё надоело, – процедила она. – Этот грёбаный океан, этот грёбаный Роман, эта грёбаная яхта.
Яна была рада поддержать разговор, засыпáть после увиденного она боялась.
– Слушай, а зачем ты вообще пошла в эскорт с твоей брезгливостью и нелюбовью к людям?
– В смысле? – Катерина едва удостоила ее ответом, скользнув по ней взглядом. – Как и ты, из-за денег.
– Деньги я, конечно, тоже люблю, но мне и работа нравится. Как будто я примеряю на себя чужие жизни. По сути, мы проживаем с нашими любовниками самые лучшие месяцы. А когда становится скучно, нам перестают платить, и мы находим следующего.
Нам – только радость первых свиданий. Узнавание. Самый сладкий секс.
– Их лучшие месяцы, – с ухмылкой поправила Катерина. – Меня-то тошнит от них почти всегда.
– Даже от тех, кто симпатичный? Вот этот Роман – он же очень даже ничего. Может быть, в какой-нибудь другой жизни я бы с ним…
– И не мечтай, – с неприятным хохотком изрекла Катерина. – Ты слишком много о себе воображаешь. Обычная пустышка, через десять лет никому не будешь нужна.
– А ты меня как раз на десять лет старше, – не удержалась обычно миролюбивая Яна.
– Или на двенадцать?.. Ладно, расслабься, это я так. Тебе, Катя, надо что-то с настроением делать. Нельзя так жить.
– Да что ты знаешь о моей жизни?! – взвилась Катерина. – Наглая сопля решила, что может меня поучать?!
Она даже подскочила с кровати и начала мерять нервными шагами крошечное пространство каюты. Без косметики, с перекошенным яростью лицом Катерина больше не казалась красивой.
