При жизни Тетьфрося всегда надевала парадное нижнее белье перед походом в поликлинику, а теперь решила нарядиться перед своим последним выходом в люди.
Впрочем, удивился только врач. Соседи же Тетьфроси, понимающе вздохнув, переглянулись. Ну а что еще от нее можно было ожидать?
Тетьфрося была не так уж проста, как казалась. Конечно, выглядела она обычно – цветастый байковый халат, немного побелевший под мышками и заботливо заштопанный у карманов, уютные войлочные тапочки, на голове ежемесячно взбиваемые парикмахером тугие седые кудельки, сквозь которые просвечивал розовый череп, тяжеловатая походка.
Весь подъезд бегал к Тетьфросе гадать на кофейной гуще.
Она ставила на идеально чистую электрическую плиту старенькую медную турку, все то время, пока кофе закипал, всматривалась в черную жижу, как в бездонный омут, потом подавала очередному просителю изящную чашечку из немецкого фарфора и светски беседовала с гостем, пока тот наслаждался кофейной горечью.
Никакой кухонной философии, обычные пенсионерские разговоры: о том, что кости ломит к дождю и что очередной депутат-выскочка – очевидный козел, по глазам же видно, даже можно листовки его не читать.
Когда кофе в чашечке заканчивался, Тетьфрося одним движением опрокидывала ее на блюдечко с выцветшими павлинами, несколько минут, близоруко сощурившись, смотрела на растекающуюся жижу, а потом начинала выдавать такие подробности из интимной жизни вопрошающего, что у того по спине порой даже пробегал неприятный холодок.
Никто не понимал, как у нее это получается, что это за дар такой странный, и почему она, обладая такими способностями, ютится в убогой однушке вместо того, чтобы устроиться консультантом, да хотя бы к одному из так презираемых ею депутатов. Уж тот бы Тетьфросю озолотил, во дворец перевез, соболя на ее ссутулившиеся под бременем трудной судьбы плечи набросил.
Например, некой Елене Петровне, грузной и печальной бухгалтерше с восьмого этажа, Тетьфрося рассказала, что та вскорости станет чуть ли не графиней и будет жить в замке с прудом и лебедями.
– По утрам на балкон выходить будешь и там кофе пить, угодья свои озирая, – полузакрыв выцветшие от старости глаза, бубнила Тетьфрося. – Балкон у тебя будет с резными перильцами, а у входа в дом бронзовые львы.
Елена Петровна разве что в юности была натурой сентиментальной, поэтому всерьез к предсказаниям не относилась. Хотя слушать было приятно, что уж там.
