Да и эта заправка…
Солнце уже поднялось над горизонтом и припекало так, что ей пришлось повязать голову косынкой.
– Что-то долго мы едем.
– Не переживай, скоро уже будем на месте! Куда нам спешить – нас окружает вечность, – сверкнул белыми зубами Ксавье.
Наконец она увидела темные скалы и пляж, который показался ей мрачноватым. София даже улыбаться перестала, что случалось с ней очень редко.
– Давай выходи! – Что-то в интонации Ксавье изменилось.
Так София попала в деревню. Нет, в клетку ее не бросили – охотники (так в коммуне называли тех, кто ездил на Большую землю за мясом) разглядели в ней свою.
Конечно, она не сразу приняла свою судьбу. Были слезы, была единственная инфантильная попытка побега. Ей выделили небольшую хижину с прогнившим потолком, заметив, что, когда немного освоится, она сможет тут всё починить и обустроить по своему вкусу.
Ксавье ей помогал. Это потом София поняла, что ему назначили такую работу – промыть мозги новой пленнице. А тогда принимала его заботу за сочувствие.
Ксавье казался ей такой же жертвой, как и она сама. София придумала себе историю о том, как он попал в страшную секту, как ему задурили голову чужими убеждениями. И они вместе уедут. Ксавье же охотник, он регулярно бывает на Большой земле. Убежать вместе с ним будет проще простого.
Но время шло, а ничего не менялось. По ощущениям Софии прошла целая вечность. На самом деле – четыре сезона дождей, а значит, примерно два года.
Человек ко всему привыкает. Вот и София привыкла и даже честно пыталась работать над собой – чтобы полюбить эти земли так, как любили их остальные жители коммуны.
Но ничего не получалось, хотя притворялась она профессионально, как будто за ее плечами была театральная школа.
Однажды для нее привели мужа. Вот так запросто. Назначили мужчину, который будет теперь делить с ней постель и судьбу. София «проглотила» и это. Мужчина был тоже из новеньких. Видимо, Старик решил, что София поможет ему освоиться. И что любовь красивой молодой женщины примирит его с тем, что прошлое придется забыть навсегда.
Через какое-то время на свет появилась дочь, Тау. Тогда София впервые начала улыбаться искренне. Материнство стало ее спасением и единственной отрадой. Она понимала, что в коммуне не поощрялась гиперопека и чрезмерная привязанность к ребенку. Старалась быть осторожной.
В один прекрасный день ее муж бесследно исчез. Не появился на субботнем ритуале, и больше никто не упоминал его имени.
