Нет, не при муже – не дай бог он услышит! Тихонько пробиралась на кухню и уж там давала волю слезам. От переживаний похудела, побледнела, осунулась. Платья, прежде узковатые или впору, стали болтаться на ней, как на пугале огородном.
Страданий прибавляли сотрудницы и соседки, да и все знакомые женщины. При встрече каждая норовила спросить: «Салихат! Ну когда же в декрет? Что-то ты задержалась!» Салихат сжималась, втягивала голову в плечи, опускала глаза и бормотала что-то невнятное.
Муж и отец видели, как она изводится.
Отец однажды сказал:
– Не плачь, девочка. Все как-нибудь разрешится.
– Как? – не выдержав, закричала Салихат. – Мне «как-нибудь» не надо! Мне надо ребеночка, а не как-нибудь!
Впервые повысила на отца голос. Но странное дело – он не обиделся:
– Ну извини. Утешальщик из меня никакой, сам понимаю.
А следом за отцом начал муж. Гладил по плечу и приговаривал:
– Ласточка, ты еще такая молодая! Девочка моя! Да все у нас еще будет! У всех же по-разному, правда? Значит, у нас будет позднее.
– Позднее, – горько усмехалась Салихат. – Если сейчас не получается, почему получится позднее? Девочка, говоришь? – она недобро хмыкнула. – Какая я девочка, Камал? Мне уже тридцать лет.
Потом решили – надо к врачу. Врачи точно помогут. Муж и отец свято верили в волшебство медицины. Поехали в город. Нашли профессора. Заплатили кучу денег, сделали обследования, собрали анализы.
– Никаких патологий, – вынес вердикт профессор. – Все у вас нормально, вы здоровая женщина.
Растерянная Салихат, плача от радостного известия, бормотала слова благодарности и приговаривала:
– А как же так, если здорова? Тогда – почему?
– На все воля Аллаха, – развел руками светило.
Вот и весь ответ, вот и все волшебство прогресса и медицины.
Пропила витамины, назначенные профессором. Ничего. Вспомнила его слова: «На все воля Аллаха». Пошла в мечеть. Неумело молилась. Просила одного – послать ей ребеночка. Стала читать Коран. Выучила молитвы. Соседка посоветовала знахарку в далеком селе.
Поехали с мужем – одной было страшно. Погода в тот день была жуткая, грозы и молнии. Зарницы рассекали черное небо. Лил тяжелый и плотный дождь. По размытой дороге медленно, словно черепахи, ползли редкие машины и автобусы. До села добирались полдня. С трудом нашли дом знахарки. Долго стучали и в дверь, и в окно – им не открывали. Салихат села на крыльцо и расплакалась.
Наконец дверь приоткрылась, и в узкой щели показалось морщинистое, темное, недоброе лицо.
