– Витя был хорошим человеком, – с готовностью подтвердил Свиридов. – Тебе повезло.
– Повезло, – повторила Валентина. – И Катьке повезло, это правда. Сколько было баб одиноких вокруг, и посвежее, и покрасивее. И без ребенка. Да, мне повезло. А вот ему нет. Рано ушел Рыжий. Рано. И так тяжело уходил… – Валентина всхлипнула, встала со стула. – Дай сигарету, Жень. Я все бросаю, бросаю. Не покупаю. А кажется, все без толку. А вообще, как быстро жизнь пробежала. Через три года я пенсионерка. Нет, представляешь? Помнишь, как здесь это называется?
– Не помню.
– Пенсия по старости. Прикинь? По старости, Жень! Это какое же унижение: в пятьдесят пять – и по старости! Весь мир только жить начинает, а мы – старики!"
"– Да брось, – отозвался он, – какая разница, как называется? Наплевать на терминологию. Главное себя ощущать! А все эти цифры – чушь, поверь.
– Ты прав – ощущать. Именно так – ощущать. А вот ощущаю я, Женя, себя не очень.
– Это ты здесь, в глухомани, затухла. Возвращайся в город, сходи в парикмахерскую, надень каблуки и – вперед! Нет, ей-богу, Валь! Поезжай в путешествие, в конце концов! Ну как-то… не знаю… все-таки город, Москва! Театры, музеи.
Она посмотрела на него с какой-то досадой:
– Спасибо за совет! Возвращайся, парикмахерская… Хреново выгляжу, да, Свиридов? Конечно, хреново, сама понимаю. Но ни каблуков, ни новой прически не хочется. А что до путешествий, так на путешествия, Женя, у нас нет денег.
Он покраснел, стало невыносимо стыдно.
Нет, он помогал чем мог – как только появлялась любая возможность, переправлял в Москву деньги. Немного, сто долларов или двести. Как говорится, чем мог. А с некоторых пор переводил прилично, солидно. Дурак он, дурак! Тупица, болван! Валентина не работает, Катя в своем кордебалете наверняка зарабатывает сущие гроши. Откуда у них на путешествия? Небось все проедают. Дача, то, се. Москва – не дешевый город, совсем не дешевый. И он, блин! Советчик.
– Ладно, Валь. Извини и не обижайся, херню сморозил, прости.
Валентина развела руками: мол, что с тебя взять.
– Ну что? Спать, Свиридов? Поздно уже. – Она, не стесняясь, зевнула.
– С удовольствием, – отозвался он и подумал: «Пора прекратить эти воспоминания, эти жалкие потуги, это якобы легкое отношение к прошлому. Не было там ничего легкого. Ничего. Ничего не далось просто, ни развод, ни расставание, ни разлука с дочкой и с ней, с Валентиной. Ничего не проходит бесследно, это известно».
